Архив статей

СИСТЕМА ПЕРСОНАЖЕЙ КАК ПРОЕКЦИЯ АВТОРСКОГО СОЗНАНИЯ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ДЖОНА ФАУЛЗА 1960–1970 ГГ. (2025)

В статье исследуются закономерности строения системы образов и типология персонажей в произведениях Джона Фаулза. Анализ созданных за два десятилетия романов и повести позволил обнаружить, что повторяющиеся типы героев включены в своеобразное ядро образной системы, структура которого в каждом из текстов неизменна и включает двух женщин и двух мужчин, в том числе мужчину-протагониста. В романном мире все четверо соотнесены с «островной» (либо в прямом, либо в переносном смысле) частью художественного пространства – своеобразным «малым» миром, которому противостоит мир «большой». В свою очередь, этому последнему принадлежит другой постоянный женский образ – фактическая или возможная жена протагониста. Было отмечено, что психологический портрет героев, входящих в ядро системы образов, в значительной степени соответствует четырем психотипам, выделенным К. Г. Юнгом на основе преобладающей психической функции – мышления, чувства, ощущения или интуиции. При этом интуитивная и сенсорно-чувственная функция доминантны для женских персонажей, а носителями обоих типов рационального (мышление и чувство) оказываются мужчины. Выяснено, что в романном мире Фаулза та же четверка действующих лиц одновременно является проекцией отмеченных психических функций в сознании протагониста-художника и оказывается персонификацией его способов восприятия мира. Получающие статус жены (или на него претендующие) героини «большого» мира в этом случае принадлежат миру «действительности», соперничая в сознании главного героя с таинственной и ускользающей «музой» – женским персонажем, соответствующим интуитивному психотипу. Это противостояние отражает извечное противоречие жизни художника, метафорически названное Фаулзом дилеммой «Пенелопа – Калипсо». Наконец, учитывая значительный автобиографизм произведений Фаулза и его понимание психики как множественного «я», оказалось возможным увидеть в повторяющихся типах персонажей проекцию авторского сознания, а в основных перипетиях взаимоотношений героев метафору творческого процесса – саморефлексию художника, исследование писателем не объяснимой исключительно при помощи рационально-понятийного инструментария тайны творческой жизни.