Цель. Выявление закономерностей территориальной дифференциации процессов трансформации социально-экологических систем (СЭС) Республики Алтай, вызванных изменениями климата и представлениями местного населения о них. Особое внимание уделяется сопоставлению объективных климатических трендов и субъективных представлений местных сообществ, влияющих на их адаптивное поведение.
Процедура и методы. Исследование основано на комплексном подходе, включающем статистический анализ многолетних климатических данных и опросы местного населения относительно их представлений об изменениях климата и особенностях адаптации к ним. Был выполнен анализ линейных трендов температуры и осадков по многолетним данным (1991–2023 гг.) 11 метеостанций Республики Алтай. Полевой этап представлен глубинным интервьюированием 162 респондентов в 3 населённых пунктах, охватывающих все физико-географические провинции региона. Выявленные нарративы и адаптивные практики сопоставлялись с объективными данными климатического мониторинга, что позволило установить зоны согласованности и расхождений между восприятием и реальностью.
Результаты. Установлено, что климатические изменения на Алтае имеют выраженную внутрирегиональную инвариантность: наиболее интенсивное потепление фиксируется в северных предгорных районах, тогда как в высокогорьях изменения выражены слабее. Сезонная и межгодовая изменчивость усиливает ощущение «климатической нестабильности». Интервьюирование выявило значительные различия в уровне обеспокоенности населения: от полного отрицания климатических изменений (Северо-Восточный Алтай) до высокой тревожности и глубоких трансформаций хозяйственной деятельности (Юго-Восточный Алтай). Наибольшая обеспокоенность населения климатическими изменениями отмечена в районах, где изначально природно-климатические условия экстремальны (очень высокие годовые и суточные амплитуды температур, выраженная аридность, распространение многолетней мерзлоты). Даже незначительное изменение климатических показателей воспринимается населением здесь как катастрофический процесс. Основные адаптивные реакции включают изменения структуры стада, смещение пастбищных циклов, отказ от традиционных форм природопользования, корректировку строительных практик и трансформацию сельскохозяйственных систем. В ряде случаев адаптация определяется не реальными трендами, а коллективными представлениями, что приводит к ошибочным социально-экологическим стратегиям.
Теоретическая и/или практическая значимость. Работа вносит вклад в развитие теории социально-экологических систем, демонстрируя сложность и нелинейность связей «климат – ландшафт – общество» на примере горного региона, характеризующегося высокой природной и культурной мозаичностью. Практическая значимость заключается в выявлении факторов, определяющих успешность или неэффективность адаптации. Результаты могут быть использованы при разработке региональных стратегий климатической адаптации, планировании природопользования, управлении пастбищными ресурсами и совершенствовании институциональных механизмов устойчивого развития горных территорий.
Цель. Установить специфику динамики туризма и территориальные сдвиги в его развитии на Востоке России в постсоветский период.
Процедура и методы. Использовались сравнительно-географический, картографический и статистический методы исследований. Динамику туризма в 2003–2024 гг. отражали рост или спад в числе мест в коллективных средствах размещения и численности обслуженных там лиц. Сопоставлялись направленность и интенсивность динамики туризма Восточной России и РФ, севера и юга Востока страны, Восточно-сибирского и Дальневосточного экономических районов. Территориальные сдвиги в развитии туризма за исследуемый период определялись по росту или снижению в процентных пунктах доли Востока РФ в масштабах страны, а также доли Дальнего Востока и Восточной Сибири, севера и юга в масштабах Восточной России по числу мест и численности обслуженных лиц в коллективных средствах размещения.
Результаты. Тренды динамики туризма РФ, Восточной России, севера и юга макрорегиона, Восточной Сибири и Дальнего Востока были однонаправленными: спад в 1995–2000 гг. и рост в 2003–2024 гг. Но темпы роста туризма на Востоке России в 2003–2024 гг. уступали таковым в РФ. За исследуемое время «сдвига на Восток» в развитии туризма в России не произошло. Доля Восточной России в масштабах страны по числу мест в коллективных средствах размещения и численности обслуженных там лиц незначительно сократилась. Ярко выраженная асимметрия в развитии туризма на Востоке РФ по оси север-юг усилилась из-за меньшего роста туризма на севере, чем юге Восточной России. Менее сильно выраженные контрасты в развитии туризма между Восточной Сибирью и Дальним Востоком, наоборот, смягчились в 2003–2024 гг. Регионы юга, как Красноярский (южная часть) и Приморский края, Иркутская область с более развитой инфраструктурой и более благоприятными природными и социально-экономическими предпосылками для развития туризма, сохранили лидерство в его развитии. Чукотка – единственный регион, где численность туристов сократилась в 2003–2024 гг. из-за неблагоприятных природных и транспортно-географических условий, а также ограничений, связанных с развитием индустрии туризма в пограничной зоне.
Теоретическая и/или практическая значимость. Результаты исследования будут полезны при разработке планов, программ и прогнозов развития сферы отдыха и туризма восточных регионов (субъектов) России. Используемые автором приёмы межмасштабного сопоставления направленности и интенсивности динамики, способы выявления территориальных сдвигов позволяют проследить географические вариации развития туризма на разных территориях.