В статье вводится в научный оборот комплекс захоронений третьей четверти III тыс. до н. э. из кургана 7 могильника Хасавюртовские 5-е курганы (Северный Дагестан), исследованный в 2024 г. Основным в кургане было погребение № 8 взрослого мужчины, с которым связан достаточно нерядовой погребальный обряд с использованием каменной наброски над деревянным перекрытием могилы, размещением голов крупного рогатого скота на вершине кургана, который был возведен над этой могилой. Погребенный лежал в обширной яме скорченно на левом боку, головой на юг. В могиле был обнаружен набор керамической посуды, золотая подвеска в 1,5 оборота, бронзовые нож и шило, каменный выпрямитель древков стрел. Также встречены полированная кость и хвостовые позвонки лошади, которые могут представлять из себя части символа власти – «бунчука». На наш взгляд, особенности обряда и инвентарь подчеркивают высокий прижизненный статус захороненного в погр. 8. Два детских захоронения (погр. 5, 6), относящиеся к тому же периоду, не были впущены в существующую насыпь – дети были захоронены вне кургана и над их могилами создана дополнительная насыпь, перекрывшая первичную. Оба имели индивидуальные могилы, лежали скорченно на левом боку, головами к югу. Среди сопровождающего инвентаря встречены керамическая и деревянная посуда, бисер. К этому же периоду относится и ситуация 2 под вторичной насыпью, содержавшая керамические сосуды и отщеп обсидиана под каменной плитой. Комплекс захоронений в кургане может датироваться третьей четвертью III тыс. до н. э. Вероятно, в эпоху средней бронзы территории степной зоны Северного Дагестана были включены в общие процессы культурогенеза степей Предкавказья и Северо-Западного Прикаспия, испытывая влияние как культур предгорной зоны, так и степных сообществ.
В предлагаемой статье затрагивается проблематика, связанная с воспоминаниями генерала Г. А. Вдовенко о борьбе терского казачества с большевиками в ходе Терского восстания 1918 г. Цель статьи – проанализировать одно из центральных событий Гражданской войны на Северном Кавказе – Терское антибольшевистское восстание 1918 г. на основе воспоминаний одного из его активнейших участников – терского атамана, генерала Г. А. Вдовенко. Методологической базой статьи являются методы конкретно-исторического исследования. Главные из них – историзм, объективность, системность научного анализа, которые позволили рассмотреть факты в их взаимообусловленности и взаимосвязи. Основные результаты исследования заключаются в том, что нейтральное поведение терского казачества на рубеже 1917–1918 гг. привело к советизации Терской области, однако антиказачья аграрная политика большевиков, нашедшая выражение в решениях III съезда трудовых народов Терека в мае 1918 г., вызвала радикализацию казачьих настроений, приведших в июне к Терскому восстанию лета-осени 1918 г. и дальнейшему активному участию основной массы терского казачества в антибольшевистском движении в составе Добровольческой армии и Вооруженных сил на Юге России. Теоретические и практические выводы из работы определяются тем, что материалы исследования позволяют расширить научное представление о Гражданской войне на Северном Кавказе, об участии и роли терского казачества в ней. Положения и выводы работы могут быть использованы в деятельности образовательных организаций по изучению советского периода отечественной истории, в частности периода 1917―1922 гг.
Статья посвящена исследованию жизни и творчества дагестанского ученого-богослова последней трети XVII – первой половины XVIII в. Рахмана-кули-эфенди ал-Ахти, о котором прежде было известно очень мало. Скудные сведения о нем имеются лишь в биографическом сочинении Али Каяева (1878–1943), который пишет, что Рахман-кули ал-Ахти перевел на арабский язык персоязычное сочинение по медицине Тухфат ал-му’минин Мухаммада ад-Дайлами. Анализ старинной рукописи арабского перевода этого трактата, что хранится в библиотеке Али Каяева, привел нас к однозначному выводу, что это автограф перевода Рахмана-кули ал-Ахти, который приступил к нему в октябре 1723 г. Нами установлено, что арабский текст введения к переводу Тухфат ал-му’минин, имеющийся в арабоязычной рукописи биографического сочинения Али Каяева, известного как Тараджим ‘улама’ Дагистан («Биографии ученых Дагестана»), скопирован Каяевым из рукописного автографа перевода Рахмана-кули ал-Ахти. Встречающееся в литературе мнение о том, что автором перевода трактата Тухфат ал-му’минин с персидского на арабский язык был также Дамадан ал-Мухи, представляется нам сомнительным и не находит своего подтверждения. Удалось выявить две старинные рукописи, переписчиком которых был Рахман-кули ал-Ахти. Одна из них датирована 1708 г., а другая переписана в 1696 г. во время его учебы в селении Киш (ныне в Шекинском районе Азербайджанской Республики) у наставника Нуруддина-эфенди. Эти важные рукописные сведения позволили уточнить время жизни Рахмана-кули ал-Ахти. Мы пришли к выводу, что он родился примерно в 1670-х или в начале 1680-х гг. Точная дата смерти Рахмана-кули ал-Ахти пока не установлена, однако можно полагать, что он скончался еще в первой половине XVIII в. Предположительно, значительную часть своей жизни Рахман-кули провел за пределами Дагестана, прежде всего, в Ширване.
В статье предлагается рассмотреть зоны неопределенности и риска в жизни мигрантов из Дагестана на примере долговременной миграции в арктическую зону Западной Сибири. В центре внимания вопрос: как мигранты оперируют различными режимами неопределенности и риска в миграции именно в контексте социокультурной специфики отправляющего общества. В статье рассматривается пример амбивалентности фактора неопределенности в контексте транслокальной временности мигрантского быта, функционирования социальных сетей. В результате рассмотрения данного миграционного кейса можно сделать несколько выводов. Во-первых, стоит признать, что транслокальность как теоретический подход не должна восприниматься как жесткая непроницаемая схема: в контексте долговременной миграции так или иначе начинает происходить уменьшение компетенции трансмигрантов относительно социокультурной и экономической жизни отправляющего региона, что повышает уровень неопределенности в их транслокальной жизни. В результате неопределенной может стать не только жизнь в принимающем обществе (общепринятая в миграционных исследованиях точка зрения), но и в отправляющем. Во-вторых, мигрантские социальные сети могут не только снижать чувство неопределенности у мигранта, но и порождать зону неопределенности, снижающую его компетенции. В-третьих, транслокальная жизнь в двух мирах – это всегда вызов для идентичности человека в условиях удвоения жизни. Этот аспект неопределенности был рассмотрен на примере восприятия дома у транслокального мигранта-северянина. Помимо выявленных зон неопределенности, которые появляются в ситуации транслокальности, была рассмотрена такая социокультурная специфика дагестанского общества как стремление к риску, что может быть определено как в целом поощряемая стратегия удальца. В этой ситуации миграция как рискованное предприятие может восприниматься как желаемое действие для мужчины-мигранта. В основу статьи легли полевые материалы автора, собранные в ходе работы в Ямало-Ненецком автономном округе (далее ЯНАО) и Ханты-Мансийском автономном округе (далее ХМАО), а также в Республике Дагестан с 2014 по 2024 г.
На Северо-Восточном Кавказе до настоящего времени выявлено крайне мало неолитических памятников с сохранившимся культурным слоем. На этом фоне заметным событием стало открытие в 2006 г. двух новых стоянок указанной эпохи на Харибском перевале на территории Гумбетовского района Республики Дагестан. Данные объекты были зафиксированы экспедицией Р. Г. Магомедова, обеспечивавшей археологический мониторинг в ходе строительно-дорожных работ, связанных с прокладкой магистрального газового трубопровода. До настоящего времени они остаются на разведочной стадии исследования. На обоих памятниках сделаны сборы археологического материала с участков, потревоженных строительными работами. На стоянке Данух 1 сделана, помимо этого, раскопочная врезка в склон, которая выявила наличие здесь сохранившегося культурного слоя. Спецификой местоположения памятников является их приуроченность к высокогорному перевалу, соединяющему Внутренний Дагестан с районами предгорий и Прикаспийской низменности. Уже одно это ставит вопрос о возможности рассмотрения на основе материалов вновь открытых памятников проблемы соотношения культуры в неолите горной и равнинной частей рассматриваемого региона. Другим значимым вопросом, требующим своего освещения, является разгадка того, с чем связана приуроченность рассматриваемых памятников непосредственно к горному перевалу, который, с точки зрения природно-географических условий, нельзя отнести к сколько-нибудь благоприятным для долговременного обитания человека. Ответы на эти вопросы авторы видят в том, что, во-первых, в неолите имело место глубокое проникновение в горы традиций носителей культуры Прикаспийской равнины. И, во-вторых, расположение памятников у перевала объясняют особенностями охотничьего промысла обитателей данухских стоянок.
В настоящей работе ставится цель воссоздать объективную картину взаимодействия органов власти и духовного управления мусульман Северного Кавказа. В годы Великой Отечественной войны руководство СССР резко изменило религиозную политику. Это был важный ход в тактическом, но не в стратегическом плане. Ни один из руководителей СССР не признал жёсткость и жестокость в государственно-конфессиональных отношениях ошибкой или преступлением довоенного периода. В 1943–1944 гг. в СССР были созданы три новых духовных управления мусульман. Одно из них – Духовное управление мусульман Северного Кавказа (ДУМСК) – было организовано в Дагестане. Почти с первых дней работы и на протяжении 21 года оно курировалось Советом по делам религиозных культов (СДРК) – структурой при Правительстве СССР. Важным направлением деятельности СДРК был контроль деятельности ДУМСК, подготовка для руководства регионов и СССР документов о религиозной ситуации, мониторинг настроений верующих. Особые усилия СДРК прикладывал, благодаря своим уполномоченным в Дагестане, на проведение съездов, пленумов и совещаний ДУМСК по выборам руководящего состава этого управления. В статье показаны и другие аспекты деятельности уполномоченных СДРК, в том числе по подготовке изменений в Уставе духовного управления. На основе значительного количества архивных документов, неизвестных специалистам, в статье показано и анализируется большое количество фактов, помогающих понять истинную природу и фундамент государственно-конфессиональных отношений, которые в первую очередь строились именно органами власти Дагестана, СДРК и руководством СССР.
Статья посвящена изучению памятников позднего этапа каякентско-хорочоевской культуры Дагестана и Чечни. Проблемы, связанные с этнокультурной принадлежностью памятников Дагестана и Чечни и с осмыслением памятников данного периода, остаются дискуссионными. Анализируютсяразличные взгляды по проблемам, связанным с интерпретацией материалов заключительного периода каякентско-хорочоевской культуры. Часть ученых-археологов (В. И Канивец, В. Г. Котович, В. М. Котович, О. М. Давудов) полагали, что заключительный период каякентско-хорочоевской культуры характеризует самостоятельный период развития культуры бронзового века Дагестана и Чечни или особый период культурно-исторического развития прадагестано-нахского или прадагестанского этнического массива. Ряд археологов, и их большинство (Е. И. Крупнов, В. И. Марковин, М. Г. Гаджиев, М. Х. Ошаев, Г. Д. Атаев, Р. Г. Магомедов, С. Б. Бурков, А. Л. Будайчиев и др.), рассматривают материалы позднихпамятниковкаякентско-хорочоевской культуры как памятники ее позднего периода, генетически связанные с материалами более ранних периодов культуры. Они выступают против характеристики поздних памятников культуры как самостоятельного периода, который не имеет отношения к более ранним памятникам рассматриваемой культуры. Исследования новых памятников каякентско-хорочоевской культуры дали вещественный материал, позволяющий утверждать о том, что взгляды В. Г. Котовича и другихне соответствуют действительному положению вещей. Это касается их точки зрения об исчезновении различных форм керамики, многих видов украшений из бронзы и об отсутствии украшений из сурьмы в материалах заключительного этапа КХК. Приведенные данные позволяют считать неправильным выделение самостоятельного талгинского этапа и вычленение из числа более ранних памятников КХК, что дает возможность считать верной точку зрения Е. И. Крупнова, В. И. Марковина, М. Г. Гаджиева и др., о том, что Талгинский могильник и близкие к нему памятники неразрывно связаны с более ранними памятниками КХК. Рассматриваются вопросы периодизации и хронологии памятников.