В статье анализируется современная парадигма защиты прав несовершеннолетних в цифровой среде в Российской Федерации, основанная на применении запретов и внешнего контроля. Существующие на сегодняшний день механизмы, сфокусированные на блокировании вредоносного контента и ограничении доступа, не в полной мере соответствуют вызовам, связанным с формированием цифровой личности несовершеннолетнего. В качестве альтернативы предлагается концепция «персонального цифрового суверенитета несовершеннолетнего», представляющая ребенка как активного субъекта цифровых правоотношений. В рамках данной концепции предложено ввести новые правовые определения: «цифровой опекун», «право на цифровое забвение для несовершеннолетних» и стандарт ««информационного согласия». Законодательная реализация данной концепции позволит перейти от патерналистской модели к модели ответственной цифровой автономии, обеспечивающей не только безопасность, но и свободное развитие личности несовершеннолетнего в сети Интернет.
Настоящее исследование посвящено анализу фундаментальной трансформации правового регулирования экономической деятельности в условиях цифровизации и глобальных технологических изменений.
Цель работы заключается в выявлении и осмыслении ключевых методологических и институциональных аспектов этого перехода, который характеризуется как революционный, сопоставимый со сменой исторических правопорядков.
Методология исследования основана на анализе современных тенденций в праве, включая дематериализацию правовых форм, переход от нормативизма к регуляторизму, и изучение конкретных институциональных новаций в российской правовой системе как репрезентативного кейса.
В результате автор приходит к выводу, что формируется новая, постдогматическая парадигма права, отличительными чертами которой являются процессуальность, полицентричность и технологическая детерминированность. В статье детально исследуются такие проявления трансформации, как формирование законодательства о цифровых активах и цифровой валюте, развитие систем цифровой идентичности, а также стратегический курс на обеспечение технологического суверенитета.
Основные результаты исследования демонстрируют, что российский опыт, отражая общемировые тренды, представляет собой комплексную модель «гибкого конституционализма», балансирующую между стимулированием инноваций через адаптивные механизмы (правовые эксперименты, мягкое право) и защитой публичных интересов в цифровой среде.
В заключение обосновывается необходимость разработки юридической наукой новой теоретической онтологии для осмысления алгоритмических систем и сетевых институтов при сохранении ключевых правовых ценностей.
Актуальность исследования определяется трансформацией природы государственного суверенитета под воздействием цифровизации, ростом внешнеполитических вызовов и необходимостью пересмотра правовых механизмов защиты национального информационного пространства.
Цель статьи заключается в комплексном сравнительно-правовом анализе доктринальных подходов к пониманию информационного суверенитета и уточнении его понятийной структуры.
Научная новизна работы состоит в формулировании авторского определения информационного суверенитета как интегративной категории, включающей технологический, правовой, идеологический и культурный компоненты, а также в выявлении терминологических коллизий между понятиями «информационный», «цифровой», «технологический» и «киберсуверенитет».
Материалами исследования выступают современные научные публикации, стратегические документы Российской Федерации и сравнительно-правовые источники. Методология основана на системном, структурно-функциональном и сравнительно-правовом подходах, что обеспечивает комплексное раскрытие природы суверенитета в информационной сфере.
Результаты исследования позволяют показать, что информационный суверенитет представляет собой многоуровневое явление, зависящее как от развития национальных технологий, так и от идеологической консолидации общества и состояния информационной культуры.
Сделан вывод о необходимости формализации понятия информационного суверенитета в законодательстве и формирования единой доктринальной позиции, обеспечивающей его целостное понимание и практическую применимость.