Основой для размышлений автора послужило последнее издание переписки Л. Н. Толстого с Н. Н. Страховым. Автор утверждает неизбежность метафорического способа мышления при размышлениях о человеческой природе и рассматривает напряжённое соотношение Толстого и Достоевского, преломлённое сквозь призму Н. Н. Страхова, как своего рода case study, позволяющий проследить генезис, динамику и смыслы подобной метафорики. На основе анализа писем, мемуаров и дневников Толстого, Страхова, Достоевского, Фета автор проводит сравнительное исследование метафоры нравственного дефекта у Толстого и Достоевского, раскрывая происхождение и смыслы этих метафор («заминка» у Толстого и «складка» у Достоевского). Сравнение метафор нравственной недостаточности у Толстого и Достоевского, подтверждая мысль Мережковского о соотношении Толстого и Достоевского как «тайновидца плоти» и «тайновидца духа», позволяет проследить её мировоззренческие и философские импликации. В статье проводится мысль о том, что в основе нравственной оценки, явно или неявно, лежит требование практической реализации нравственного идеала в поступках человека. Особое внимание обращается на своеобразный натурализм Толстого, роднящий его с позитивизмом XIX в., а также на его ориентацию на школьную дидактику. Важное место в статье занимает выявление фундаментальных различий первичных мировоззренчески-философских установок, интуиций, влияний, определяющих принципиальное расхождение писателей по многим позициям.
В рукописи «Автор и герой в эстетической деятельности» Бахтин создаёт образ я (я-для-себя) как нравственного субъекта, который совершает нравственный поступок с эстетическим содержанием. Но исследования его ранней эстетики чаще фокусируются на единице эстетического взаимодействия, отношении «автор - герой» («я - другой»). А результаты анализа я как нравственного субъекта (по работе «К философии поступка») пока не были сопоставлены с трактовкой я в «Авторе и герое…». Автор статьи впервые предпринимает (первичный) анализ дискурса я в ранней эстетике Бахтина как предполагаемой части его замысла исследования мира и поступка («нравственной философии»), который он начал воплощать текстом о «философии поступка», но не завершил. В техническом отношении автор статьи обосновывает принадлежность к дискурсу я трёх отдельных, но содержательно дополняющих друг друга сюжетов эстетического трактата: о душе (временной форме героя/другого), самоотчёте-исповеди и «Христе Евангелия». Автор статьи отделяет концепцию я-для-себя от частных эстетических связей и воссоздаёт её на её внутренних основаниях. Автор сохраняет созвучие понятий разрозненности и ценностного единства я в его единстве с Богом, духовной формы я - и концепции эстетической формы (целого, единства): оно вводит Творца в раннюю эстетику Бахтина и определяет её ценностно-онтологический и деонтологический характер. В содержательном плане автор статьи показывает, что я-для-себя в ранней эстетике является нравственным субъектом в полной мере как христианин: он рождается с признанием им своего смысла в Боге, а цели, смысл и форма внутренней жизни я находятся в горизонте его греховности и грехопадения - и желания спасения, преображения, искупления. Автор статьи нарушает заметный синкретизм рассказа Бахтина о я (и своём духовном опыте) и выделяет в нём ряд понятий - нравственной рефлексии над собой, данности и заданности я-для-себя, разрозненной и дурной субъективности, будущего единства я и ответственности, предмета и смысла переживаний я, памяти, переживания времени и себя в нём, самоотчёта-исповеди, духовной формы я как покаяния (в несовпадении его с собой) и доверительного диалога с Богом, духа, ценностной категории другого. Автор статьи пытается рассмотреть эти понятия, которые образуют концепцию я-для-себя в её целостности, в их взаимосвязи, но по возможности в линейном порядке. Выборочное сравнение понятий я и мира в двух ранних рукописях Бахтина позволяет заключить об их отчетливо христианском характере и содержательной непрерывности. Статья закладывает фундамент для изучения собственно эстетического содержания трактата Бахтина «Автор и герой в эстетической деятельности».