Публикуемый материал – фрагменты из дневниковых записей (2007–2012) историка русской философии, многолетнего сотрудника Института философии РАН Альберта Васильевича Соболева. Эти личностно окрашенные высказывания о философии и философах не только уточняют его позиции, изложенные им самим в опубликованных работах (о природе философского знания, вопросах методологии, связи философии с художественным словом – особенно с поэзией – и искусством, философичности русской литературы, значении проблемы ценностей, различии науки и философии, значении идеала как конституирующего основания философствования), но и приоткрывают их с каких-то иных, новых сторон. Значительное место в приведённых дневниковых записях занимают оценки и суждения как о философах прошлого (Канте, Гегеле, Декарте, Вл. Соловьёве, о. П. Флоренском, евразийцах и др.), так и современниках А. В. Соболева – С. М. Половинкине, С. С. Хоружем, Г. П. Щедровицком, Э. В. Ильенкове, В. В. Бибихине, С. С. Аверинцеве и др.
«Философское краеведение» – сравнительно новый метод историко-философского исследования, когда философский текст анализируется в контексте своего замысливания, обдумывания и исполнения в конкретном пространстве и в конкретный промежуток времени. Автор, многолетний сотрудник Института философии РАН, показывает возможности «философского краеведения» при изучении жизненных траекторий и творчества философов-москвичей – Петра Чаадаева, Николая Бердяева, Фёдора Степуна. В статье прослеживается, как самые знаковые для перечисленных философов места Москвы оказывались связаны с важными этапами их жизни, как формировали контекст их философствования: автор раскрывает «московскую» природу «Философических писем» Чаадаева и опровергает миф о его «католичестве», ставит точку в вопросе первого московского адреса проживания Бердяева (Кривоколенный переулок, д. 8) и излагает пугающую исто - рию «новогоднего бала», проходившего в особняке Гриневичей; пишет о когда-то расположенном на углу Яузского бульвара и Малого Николоворотного переулка «Евангелическом полевом лазарете», где Степун впервые остро ощутил «тёмный, голый и унизитель - ный» страх смерти. К числу отечественных философов с преобладающей «московской идентичностью» автор относит и своего учителя и старшего друга – Нелю Васильевну Мотрошилову.
Статья посвящена исследованию идеологической позиции участников евразийского движения в годы Второй мировой войны. В этом ключе рассматривается целый комплекс взаимосвязанных историко-философских проблем. Так, анализируется отношение евразийцев к нацистской и фашистской идеологиям; выявляется позиция, занятая евразийцами по отношению к СССР и советской власти. Учитывая сложный политический контекст 1930–1940-х гг., в статье прослеживается, как изменялись взгляды отдельных представителей евразийства в условиях эмиграции и глобального конфликта. Также поднимаются вопросы о причинах арестов евразийцев в послевоенные годы. Показывается, что их преследование со стороны советских органов было связано не только с политическими подозрениями, но и с общей стратегией идеологического контроля в послевоенный период. Уделяется внимание и сущности «евразийского дела», заведённого на евразийцев органами советской госбезопасности. Основное внимание уделяется вопросу оказавшегося под следствием П. Н. Савицкого, обвинённого в подрывной деятельности на основании его евразийских связей. Ответы на все перечисленные вопросы и проблемы подкрепляются фактами и архивными свидетельствами, представленными воспоминаниями, протоколами следственного дела и эпистолярными документами.
Публикуется curriculum vitae историка права и психолога В. И. Мамлеева (1902–194?), отца писателя Ю. В. Мамлеева (1931–2015). Жизненный путь и научные работы В. И. Мамлеева, до сих пор не исследованные, представляют интерес в контексте стремительных изменений, происходивших в отечественных гуманитарных науках 1920-х гг. В статье, предваряющей публикацию архивного материала, на основе различных, в том числе редких и неопубликованных, источников даётся общая характеристика позиции учёного, выраженной им в ходе обсуждения проблем генезиса и развития мышления, импульсом к которому послужили идеи французского философа и антрополога Л. Леви-Брюля (1857–1939). Кроме того, раскрывается вклад исследователя в дискуссию о совместимости фрейдизма и марксизма в гуманитарном знании. Одним из её главных участников и сторонником сближения двух подходов был М. А. Рейснер (1868–1928), руководитель научной работы В. И. Мамлеева в то время, когда он был аспирантом Института научной философии. Тем самым мы воссоздаём интеллектуальный портрет учёного и намечаем контуры его собственной исследовательской позиции. Практическое продолжение и развитие своих теоретических и методологических соображений В. И. Мамлеев видел в исследовании традиционного права отдельных народов в его связи с религиозными представлениями. Свой проект, направленный в антропологическое отделение Тимирязевского института (о нём на данный момент ничего не известно), В. И. Мамлеев сопроводил предлагаемым вниманию читателя резюме.
Материал представляет собой библиографический свод, посвящённый теме «Отечественная философия и ислам», и состоит из двух частей, посвящённых соответственно отечественной исламской философии и своего рода «встрече» русской философской мысли и исламской культуры. Основная цель данного списка – ознакомить читателя с корпусом литературы, отражающей мусульманскую интеллектуальную культуру на территории России, прежде всего – в её философском измерении. Представленные издания охватывают широкий круг тем: от полемических и исследовательских сочинений, отражающих взаимоотношения ислама и христианства, до философских трактатов и исследований представителей татарской, башкирской и дагестанской мысли. Отдельный блок занимают труды, раскрывающие внутреннюю динамику исламских рационализма, герменевтики и права. В библиографию также включены тексты, посвящённые рецепции ислама русскими мыслителями – Соловьёвым, Хомяковым, Чаадаевым, Розановым, Бердяевым. Через отбор указанной выше литературы предпринимается попытка запечатлеть целостную картину становления исламской философской традиции в России – картину, в которой ислам выступает полноправным компонентом отечественной интеллектуальной истории. В этом контексте данный свод служит не только справочным инструментом для первоначальной ориентировки в теме, но и основой для дальнейшего изучения связей русской и исламской философии, а также процессов рецепции, переосмысления и развития мусульманской мысли в историко-философском пространстве России. Отметим, что настоящий библиографический свод представляет собой первую попытку систематизации обширного и разнородного корпуса источников, посвящённых отечественной исламской философии, поэтому он лишь намечает основу для дальнейшей работы в этом направлении и, разумеется, не претендует на исключительную полноту охвата материала, часть которого до сих пор пребывает в архивах, редких изданиях и малоизученных сборниках.
Евразийцы 1920–1930-х гг. отстаивали понимание России как многонародной цивилизации и выступали за участие в разработке евразийской идеологии представителей нерусских народов России. В евразийском движении участвовал калмык Э. Хара-Даван, еврей Я. А. Бромберг, грузин по отцу К. А. Чхеидзе. При этом евразийцы были заинтересованы в привлечении к движению тюрков-мусульман (Савицкий в 1925 г. читал в Берлине лекцию перед татаро-башкирскими эмигрантами). В связи с этим представляет интерес попытка сотрудничества с евразийцами Ахмета Заки Валиди (1890–1970). А.-З. Валиди (Тоган) – выдающийся башкирский учёный, сначала российский, затем турецкий востоковед и историк Туркестана. Он был политиком-пантюркистом, в годы гражданской войны участвовал в создании Башкирской автономной советской республики, но из-за разногласий с Лениным уехал в Среднюю Азию, затем эмигрировал в Турцию. Своими научными трудами по истории тюркских народов он завоевал авторитет не только в странах Востока, но и в Западной Европе, в Англии и США. Его считают последним представителем классической школы российского востоковедения, созданной В. В. Бартольдом. В 1933 г. в Вене он дважды встречался с лидером евразийства Н. С. Трубецким и предлагал сотрудничество с изданиями семинара им. Кондакова в Праге, переписывался с П. Н. Савицким, Э. Хара-Даваном, возможно – с Г. В. Вернадским. Валиди изучал труды евразийцев, ссылался на них в своих работах (а Вернадский ссылался на труды Валиди). Хотя публикации Валиди в околоевразийских изданиях так и не вышли, можно говорить о научном сотрудничестве и взаимовлиянии. В статье рассматриваются основания для этого сотрудничества, области пересечений воззрений Валиди и евразийцев при всех их разногласиях (евразийцы были противниками пантюркизма, а Валиди видел в политической идеологии евразийства «скрытый империализм»). Такими пересечениями являются, на наш взгляд, антиевропоцентризм у Валиди и евразийцев и положительная оценка исторической роли Чингисхана.
Статья отведена под анализ образа ислама, сформированного в русской религиозно-философской традиции конца XIX – начала XX вв. Основное внимание в работе уделено критическому разбору «исламоведческих» выкладок ряда творцов Серебряного века – Вл. С. Соловьёва, С. Н. Булгакова, Н. А. Бердяева, Д. С. Мережковского, П. А. Флоренского, В. В. Розанова и Андрея Белого. Автор демонстрирует, как их представления об исламе кристаллизовались под влиянием стереотипов, ориенталистских клише и вторичных источников. Отмечается особая двойственность отношения русских философов к «магометанству»: с одной стороны, оно рассматривалось как «экзотический» элемент массовой культуры (например, в «гафизитском» кружке Вячеслава Иванова), с другой – как угроза христианскому миру, экспансионистское социально-религиозное учение (у Мережковского и Булгакова). Даже мыслители, проявлявшие симпатию к исламу (например, Розанов, Франк или Соловьёв), в своих рассуждениях о нём редко выходили за пределы поверхностных, обобщающих формулировок. Важным исключением из этого правила стал Андрей Белый, чьи путевые заметки о Северной Африке и Ближнем Востоке содержат более глубокие размышления над религиозными и социальными практиками мусульман.
Впервые на просторы современной Российской Федерации исламская проповедь пришла 1375 лет тому назад. С тех пор, несмотря на калейдоскопическую смену эпох, правителей и государств, несмотря на все метаморфозы в отношениях между политическими образованиями, христиане и мусульмане оставались добрыми соседями, а после – и сыновьями одного отечества, связанными едиными целями и общим будущим. Уже этим обстоятельством оправдано появление «исламской темы» на страницах журнала «Отечественная философия», первый выпуск которого, уверен, далеко не случайно увидел свет одновременно с первым же номером журнала исламской философии «Ишрак».