В статье анализируются антропологические идеи В. Соловьева в контексте его нравственного учения. Выявляется преемственность взглядов русского философа на природу человека и представлений о сущности нравственного подвига святого в агиографической литературе. Обосновывается взаимосвязь между этическим учением русского мыслителя и древнерусской агиографической традицией. В работе проводится сравнение антропологических и нравственных идей, заложенных в памятниках агиографической литературы и в главном этическом труде В. Соловьева «Оправдание добра». Автором выделяются ключевые философемы, связанные с особенным пониманием образа совершенного человека (богочеловека) и идеалов святости, принципов милосердия, понятий добра и зла, целостной личности, истины, любви и служения добру. В статье проводится анализ преемственности философских взглядов на природу человека в рамках отечественной духовной традиции, который показывает ее оригинальность, устойчивость и одновременно единство. Исследование, основанное на философско-антропологическом анализе и историко-философском методе, дает возможность проследить эволюцию христианских идей в философском наследии В. Соловьева.
В статье на основе анализа исследовательской литературы раскрываются сложные аспекты формирования в позднем СССР нормативного образа и поведения человека и его реальных - ненормативных и квазинормативных - форм сознания и стратегий поведения.
Главная идея работы: реальная советская жизнь (охарактеризована автором как «недосоциализм») не совпадала с декларированными идеями и ценностями и формировала разнонаправленные формы сознания и поведения советских людей.
Выделены три жизненные стратегии: нормативно-коммунистическая, ненормативно-коммунистическая и квазикоммунистическая.
Цель работы: определить, из каких структурных социально-идеологических элементов состоял официальный тип советского человека, представленный в его идеальном образе в позднесоветском СССР; выявить, проанализировать и систематизировать основные внутренние противоречия такого человека и его идеального образа, проявлявшиеся в поведенческом разнообразии (от нормативных до ненормативных и квазинормативных) в различных сферах жизни.
Методология исследования: диалектико-материалистический и междисциплинарный подходы. При анализе литературы они использовались для обоснования ряда теоретических аспектов эволюции поведения и сознания позднесоветского человека.
Научная новизна состоит в авторской трехчленной типологии поведения советского человека (нормативно-коммунистическая, ненормативно-коммунистическая, квазикоммунистическая).
Сделан вывод, что сложная и гибридная («до-социализм» + ранний социализм) социальная природа советского строя, где слова и дела существенно расходились, привела к разнообразным формами адаптации советских людей к реальности. Из трех линий поведения именно квазикоммунистическая (безыдейных советских коллективистов-конформистов) оказалась самой востребованной в силу обеспечения наилучшей приспосабливаемости к жизни в обществе.
В результате несоответствие между высокой коммунистической теорией и сложной квазисоциалистической практикой стало одной из главных причин разочарования, породившего глубокий внутренний кризис системы, который послужил одной из причин краха СССР.