В то время как аналитическая философия остается основным форматом академического философствования в Великобритании и США, завоевывая позиции на европейском континенте и в третьем мире, ее осмысление как культурного феномена значительно отстает от масштабов ее распространения даже на уровне идентификации. В статье рассматривается решение этой проблемы Гансом-Иоганном Глоком — одним из самых именитых историков аналитической философии, задающих параметры дискуссии по этому предмету в современной метафилософии. Демонстрируя, как Глок одну за другой дезавуирует принятые идентификации аналитической философии (начиная с географической и завершая идеологической) и предлагает свою — через «семейные сходства» и «семейные связи», автор критикует ее как cовокупно консенсусную и методологически противоречивую. Предлагается альтернативное, авторское понимание феномена аналитической философии как очень традиционной исследовательско-контровертивной практики, которая является отнюдь не революционной (какой ее хотели бы видеть ее нерассудительные апологеты, упорно позиционирующие ее как современную философскую школу, берущую начало от Бертрана Рассела, Джорджа Эдварда Мура и Людвига Витгенштейна, иногда и Готлоба Фреге), но типологически неотличимой от многовековой и интеркультурной схоластической. Это определение не несет ни тени пейоративности, но позволяет понять, что в истории обсуждаемой практики деятельность названных фигур видится хотя и веховой, но никаким образом не основоположной. В статье уделяется внимание и тем последствиям, которые несет с собой апроприация аналитической философии на отечественном книжном рынке одним из издательств, привлекающим одних и тех же переводчиков
В статье представлен ответ критическому обзору Игоря Джохадзе книги Оксаны Целищевой «Ричард Рорти: „маргинальный аналитический философ“». Главный упрек Джохадзе состоит в неверном, с его точки зрения, изображении фигуры Рорти, который, по версии Джохадзе, являет собой «философа-моноидеиста, на протяжении 35 лет своей жизни придерживавшегося одной, в сущности, неизменной позиции [прагматиста]». Автор отвергает этот приписываемый Рорти «моноидеизм», показывая, что, во-первых, Джохадзе игнорирует оценки собственной философии со стороны Рорти и, во-вторых, неправомерно ограничивает его философскую эволюцию — от лингвистического поворота к аналитической философии и ее критике и последующий разворот ко все более богатой палитре философской прозы с присущими ей релятивизмом, синкретизмом, экуменизмом и плюрализмом. Автор подвергает сомнению уверенность Джохадзе в том, что «прагматизм» Рорти исключает упомянутую выше эволюцию взглядов философа, показывая, что сам прагматизм выступает зонтичным термином для довольно разнообразных философских приемов и взглядов. В статье опровергается поддерживаемый Джохадзе расхожий взгляд, что критика аналитической философии вылилась в окончательный отказ Рорти от ее методов и ценностей, и показано, что эволюция его философии привела к признанию ее паритета с признанной им «наставительной, революционной, герменевтической» философией. Именно об этом свидетельствует название книги Целищевой, цитирующее признание самого Рорти. В отличие от Джохадзе автор полагает важнейшей темой переописание Рорти самого себя, которое нашло отражение в эволюции его взглядов на суть философии, от «философии как разговора человечества» до «философии как культурной политики». Критические оценки в адрес других исследователей с целью ограничить рассмотрения творчества Рорти «более-менее точным и обоснованным» мнением одного исследователя (в данном случае, Джохадзе), мотивированы отнюдь не научными соображениями, на которые указываются в данной статье
Обращение к метафилософии без знания деталей предметной области может привести к необоснованным выводам. Свойственный таким подходам дилетантизм обесценивает метод и порой доводит до абсурда. Именно это мы наблюдаем в ряде публикаций Владимира Шохина, где аналитическая философия объявляется не новым философским движением, а лишь повторением древнеиндийской мудрости. Сопутствующее принижение значимости и достижений аналитической философии подкрепляется приверженностью Шохина еще одному абсурдному тезису - о том, что аналитическая философия является «иллюзией». Эта статья - ответ Шохину, который и в новом экскурсе в аналитическую философию (как и в прежних публикациях) предпочитает жанр метафилософии, не учитывая специфику аналитической традиции и не обладая достаточными знаниями в ней (включая логику, математику и естественные науки). Подобный дилетантизм стал его фирменным знаком в неудачной попытке освоить новые философские территории. Статья Шохина посвящена анализу книги Ганса-Иоганна Глока «Аналитическая философия: как она есть». Метафилософское исследование Глока не удовлетворило автора рецензии, поскольку, по его мнению, Глок «не сделал последнего шага к истине» - не признал искомой Шохиным «вторичности» аналитической философии. Значительную часть текста занял разбор «ошибок» переводчика, что лишь продолжило нашу давнюю полемику. Настоящая статья отвечает на эти упреки, мотивированные ложным пониманием свободы в метафилософском жанре, расплывшемся для Шохина в «ревизионизм без берегов». Между тем еще Эдмунд Гуссерль понимал метафилософию как «определение пространства для философии в условиях все возрастающих успехов научных исследований». Шохин использует этот жанр в прямо противоположных целях.