Если мы должны нести предельную моральную ответственность за свои поступки, то мы должны быть ответственны за то, каковы мы, по крайней мере в определенных ментальных аспектах. Причина этого в том, что мы можем нести предельную моральную ответственность только за то, что намеренно делаем, а то, что мы намеренно делаем, является функцией от того, каковы мы в ментальном отношении. Однако мы не можем быть предельно ответственны за то, каковы мы, ни в ментальном, ни в какомлибо другом отношении. Ничто не может быть предельной причиной самого себя в каком бы то ни было отношении. И даже если Бог может быть причиной самого себя, это невозможно для нас. Учитывая понятие моральной ответственности, которое является фундаментальным для западной культуры, этот аргумент может быть использован для того, чтобы доказать, что предельная моральная ответственность невозможна
В статье предпринимается попытка помыслить лень и апатию Обломова как экзистенциально-философский проект. В его основе — художественный жест, связанный с представлением существования в отрыве от парадигмы действия, все стремительнее подменяющего собой бытие в западной цивилизации (Джорджо Агамбен). Отталкиваясь от проводимого Аристотелем разграничения между трагедией и комедией на основе противопоставления категорий действия и характера, в статье аргументируется принадлежность к комической сфере персонажа, бездействие, безволие и сибаритство которого — проявления специфической формы жизни, модуса бытия, укорененного в потенциальном слое. Некоторые объекты-символы — халат, пыль, письмо (как действие и как объект) — представляют собой функциональные элементы, вокруг которых выстраиваются силовые линии особого модуса повествования, лишенного действия. Преобладание жеста над действием фиксируется в остаточных формах жизни, визуально соотносящихся с фламандской живописной традицией: зависание, приостановка и остаточность движения, безвременье создают пространство загадочного отсутствующего присутствия, исполненного смутной тоской по потенциальности