Статья описывает процесс адаптации шкалы цифровых факторов стресса Т. Фишера, М. Рейтера, Р. Ридля, а также процедуры прямого и обратного перевода утверждений опросника, проверки пунктов теста (расчет показателей трудности и дискриминативности), расчета конвергентной валидности и одномоментной надежности. По результатам структурного моделирования показано, что структура оригинальной методики несколько отличается от адаптированной. Оригинальная методика состоит из общей шкалы цифровых факторов стресса и 10 субшкал: сложность, конфликты, незащищенность от потери работы, вторжение в частную жизнь, перегрузка, безопасность, социальное окружение, техническая поддержка (ее отсутствие), полезность (ее отсутствие), ненадежность. Все вопросы методики со значимыми весами входят в структурную модель, однако все субшкалы остались только факторами первого порядка, не объединяясь в общий фактор цифровых факторов стресса. Проверка конвергентной валидности проводилась с помощью следующих методик: опросник отношения к технологиям для подростков и родителей Г. У. Солдатовой, Т. А. Нестика, Е. И. Рассказовой, Е. А. Дорохова; методика диагностики субъективной незащищенности в сфере труда Х. де Витта в адаптации А. Ю. Смирновой; методика диагностики конфликта между семьей - работой и работой - семьей Р. Нетемайера, Дж. Булса, Р. МакМюррена в адаптации А. Ю. Смирновой; опросник «Доверие специалиста технике» А. Ю. Акимовой; шкала зависимости от смартфона М. Квона с соавторами в адаптации В. П. Шейнова. Итоговый вариант адаптированной русскоязычной версии шкалы цифровых факторов стресса Т. Фишера, М. Рейтера, Р. Ридля состоит из 50 вопросов, 10 субшкал (по 5 вопросов в каждой).
Всё больше людей вовлечены в использование социальных сетей. Изменяющийся функционал платформ сопровождается динамикой поведения внутри Сети, позволяя удовлетворять практически все потребности. Иногда использование социальных сетей начинает включать компоненты зависимости и перестает иметь только позитивные последствия. Исследования подтверждают рост цифровой зависимости разных форм среди пользователей. Есть основания предполагать, что в случае наличия компонентов зависимости может изменяться смысл и значение пространства социальных сетей. Целью исследования является изучение представлений пользователей о социальных сетях и сравнение этих представлений у людей с компонентами зависимости и без таковых. Респондентами выступили 132 студента вуза: 96 девушек и 36 юношей. Для выявления выраженности зависимости был использован тест на интернет-зависимость К. Янг (в адаптации В. А. Лоскутовой). Представления изучались методом свободных ассоциаций. Стимулами для ассоциирования выступили отдельные социальные сети, которые обозначались респондентами самостоятельно либо выбирались из предложенного списка. Данные обрабатывались методом частотного анализа и z-критерием Фишера. В результате исследования выборка была разделена на две группы: обычные пользователи и пользователи с проблемой чрезмерного использования Интернета. Представления респондентов обеих групп о социальных сетях связаны с ассоциативными группами: общение, друзья, интерес, удобство. В целом социальные сети предстают удобным способом для общения с друзьями, совершения рабочих и учебных активностей, а также выступают местом взаимодействия с контентом: чтением новостей, прослушиванием музыки, просмотром видео и мемов. Использование различных платформ сопровождается позитивными эмоциями - интерес и смех, последняя у обычных пользователей встречается чаще. Других существенных содержательных смысловых различий между двумя группами выявлено не было. Это может свидетельствовать о том, что компоненты зависимости связаны не со средой (платформы социальных сетей), а со спецификой активности.