В статье рассматриваются некоторые ограничения, которые требуется учитывать при переводе религиозного (в частности, буддийского) текста с языков оригинала на другие языки. Обращается внимание на необходимость переводить текст в соответствии с теми культурно- историческими реалиями, в которых он создавался, осознавать задачи, которые ставились автором при его создании, а также комментаторами при его истолковании и объяснении. Можно допустить, что смысловое пространство текста является потенциально безграничным, что позволяло в разные эпохи «вычитывать» из него разное содержание. По этой причине переводы одного и того же текста, сделанные в разное время, не будут совпадать между собой, и это не будет зависеть от совершенства перевода. С этим в том числе связаны ограничения возможности установления единообразия при переводе терминологии, хотя «термин» по определению его предполагает. Прокламируемая лингвистами независимость термина от контекста может быть реализуема только для идеального языка и идеального реципиента. В восточных языках широко используются многозначные и многосмысленные термины, для которых контекст или ситуация использования детерминирует конкретное, в данном случае — предметное и смысловое значение. В цепочке «текст– переводчик» переводчик попеременно выступает и как коммуникант, и как коммуникатор. Есть возможность и необходимость в некоторых случаях (особенно, если речь идет о буддизме) рассматривать его также и как текст. Исследуется проблема определения критериев проверки тождественности перевода исходному тексту. Предлагается считать удовлетворительным критерием сохранение основных смысловых функций текста при использовании понятий с несовпадающими значениями. Делается вывод о том, что для правильной передачи религиозного текста необходим учет всех значимых культурно- исторических особенностей эпохи создания текста, личностных особенностей автора, лексических особенностей языка эпохи, субъективных особенностей потенциальных реципиентов.
В статье рассматривается историография философии бенгальского вишнуизма, ачинтья-бхеда-абхеда-вады, в постколониальный период. Анализ выполнен на основе историографии колониального периода и охватывает исследования с 1947 г. — года провозглашения независимости Индии — и до 1970-х гг., когда произошло распространение бенгальского вишнуизма по всему миру. Внимание уделяется авторам работ по истории индийской философии и религии, анализируется их методологический подход, мировоззренческие установки и идентичность. Основой используемого подхода является ситуативная герменевтика Р. В. Псху. Автор анализирует как позитивные, так и критические подходы к интерпретации философии гаудиев, исследуя ее место среди других школ веданты, и оценивает значимость данных трудов для дальнейшего исследования. Теоретическая значимость заключается в объяснении существующего положения ачинтья-бхедаабхеда-вады в академической среде и позволяет более объективно подойти к исследуемому материалу.
Философская буддология для своего дальнейшего развития и вхождения в современный философский дискурс (России и мира в целом) нуждается в осмыслении причин, проявлений и перспектив устранения тех смысловых искажений и некорректностей, которые возникают при переводе и интерпретации буддийских философских текстов и доктрин для небуддийской аудитории. Само по себе использование языка и идейного арсенала западной философской традиции является проблематичным по причинам лингвистической и культурно-исторической относительности, зависимости западной онтологии от западноевропейской языковой модели, устойчивости европоцентристских стереотипов в понимании происхождения, мотивации, предмета и предназначения философии — тех параметров, по которым буддийская философия отличается от западной. В особенности важно осознавать онтологическую специфику буддизма, а также его отличие от западной традиции в понимании истины, абсолютной истины и относительной истины. Недостаточность теоретико-методологической рефлексии приводит к некорректным интерпретациям, например, учения о Четырех Истинах Арьев и др., а также к поверхностным и случайным параллелизмам. Перспективной для философской буддологии представляется методология диалогической герменевтики, или герменевтического диалога, начало которому положил Хайдеггер.
Текущий номер нашей «Ориенталистики» посвящен буддийской тематике. Журнал был создан в 2018 г. под руководством известного буддолога, доктора исторических наук, профессора Валерия Павловича Андросова (1950–2021), он был директором Института востоковедения РАН в 2015–2020 гг., руководил Отделом истории и культуры Древнего Востока, внес огромный вклад в изучение наследия древнеиндийского ученого Нагурджуны. Мы знаем о неоднозначных оценках его исследований, но безусловно, Валерий Павлович служил науке и буддологии со всей искренностью и страстью своей души, он стремился не только сохранить, но и продолжить славные традиции отечественной буддологии, наработки корифеев российского востоковедения С. Ф. Ольденбурга, Ф. И. Щербатского, Ю. Н. Рериха и др. Немаловажно, что буддология (а именно, Инбук, или Институт буддийской культуры) была одним из трех краеугольных камней в основании Института востоковедения АН СССР, поэтому продолжение традиций буддологии есть толика нашей дани выдающимся академикампредшественникам, на могучих плечах которых мы выросли.
Статья посвящена основным проблемам, с которыми сталкивается исследователь философии ранней санкхьи. Автор показывает различные варианты интерпретации понимания ранних этапов развития санкхьи у историков индийской философии, а также рассматривает проблемы интерпретации конкретного текста на примере «Слова Панчашикхи», одного из древнейших памятников санкхьи, сохранившегося в составе «Махабхараты». Задачей статьи является продемонстрировать, как особенности, характерные для философских текстов, содержащихся в индийском эпосе (фрагментарность, отсутствие традиции философского комментирования, искажения, возникшие при редактировании и переписывании и т. п.), порождают особую сложность их изучения сравнительно с исследованием более поздних произведений и приводят к порою кардинально различным трактовкам того или иного философского учения, а также реконструкции облика ранней санкхьи в целом.
В статье рассматривается соотношение различных религиозно-философских, литературных, жанровых, эстетических и этических представлений эпохи, нашедших отражение в поэме (маснави) Насира Хусрава Раушана’и-нама («Книга просветления»), созданной в 1068 г. в йумганский период жизни поэта-философа. Поэма принадлежит к сочинениям дидактического жанра, традиции которого восходят к доисламской литературе Ирана. Ее религиозно-философскую основу составляют идеи, воплощенные Насиром Хусравом в исмаилитских философских трактатах. Это, в свою очередь, выражается в определении религиозно-философского характера маснави. Проблема герменевтики поэмы возникает на уровне соотношения исмаилизма и суфизма, поэтической терминологии, релевантной для обоих направлений. От понимания специфики исмаилитского дискурса зависит адекватное прочтение маснави Раушана’инама.