Статья строится в русле исследований русско-французских литературных связей и затрагивает проблему влияния комедий Мольера на творчество Пушкина. В фокусе внимания оказывается пока еще не изученный в отечественном литературоведении вопрос о непосредственном источнике утраченной пьесы юного поэта, к которой отсылает эпиграмма «Dis-moi, pourquoi l’Escamoteur <…>», известная по воспоминаниям его сестры О. С. Павлищевой. На основе лексико-семантического анализа названия эпиграммы Пушкина выдвигается предположение о том, что сюжет мольеровской комедии, послужившей основой для сочинения начинающего русского поэта, включал мотив похищения героини ее возлюбленным. Пьесы французского драматурга, содержащие этот мотив («Летающий доктор», опубл. 1819; «Любовь-целительница», 1665; «Лекарь поневоле», 1666; «Сицилиец, или Амур-живописец», 1667), рассматриваются с точки зрения его значимости в сюжете, языковых средств выражения, жанровой специфики, соотнесенности с придворно-салонными нравами эпохи правления Людовика XIV, известности в русском культурном поле. Проведенное исследование опровергает закрепившееся в российской науке предположение о том, что источником пушкинского заимствования мог стать один из ранних фарсов Мольера. Автор приходит к выводу, что комедия, на которую ориентировался Пушкин, носила галантный характер, отвечавший как вкусам французской публики второй половины XVII в., так и атмосфере домашних чтений-импровизаций, с детства знакомой русскому поэту. Выводы содержат авторскую гипотезу о мольеровской комедии, ставшей основой утраченной пьесы Пушкина и упомянутой в его эпиграмме.