Статья посвящена проблеме разграничения писательницы и художницы Елены Гуро и автобиографического мифа (репрезентации себя как матери-созидательницы-заступницы), заместившего ее реальный облик в критических и научных работах. Мы указываем на ряд фактических ошибок в изложении биографии писательницы в специализированных словарях и тематических каталогах. Опираясь на материалы из фонда Гуро в РГАЛИ, многие из которых привлекаются впервые (письма к художнику и музыканту Михаилу Матюшину, к сестре Екатерине и послания от матери Гуро), мы исследуем негативное восприятие писательницей детства и материнства, связанное с фиксацией на творчестве, а также восстанавливаем историю взаимоотношений Гуро и Матюшина, датируя и комментируя такие важные этапы, как начало их близкого общения (1901 г.), бракоразводный процесс Матюшина с Марией Патцак (1903 г.), женитьба на Гуро (1904 г.) и кризис семейной жизни (1907 г.), послуживший основным импульсом творчества Гуро. В статье исследуются тексты из книг «Шарманка», «Осенний сон», «Небесные верблюжата», а также неоконченная повесть «Бедный рыцарь». Сопоставление эпистолярного и художественного наследия писательницы позволяет нам сделать вывод о том, что центральный для творчества Гуро образ «бесплотного» сына появился не как компенсация несостоявшегося материнства, но как следствие кризиса ее отношений с Матюшиным, возникших благодаря педагогическим амбициям художника и некоему невоплощенному творческому замыслу, на который в письмах Гуро даются только неясные намеки. Развитие Матюшиным посмертного мифа о Гуро связывается с желанием художника оправдать его сближение с писательницей, быстро обретшее форму адюльтера и сопровождавшееся сложным бракоразводным процессом с первой женой.