В работе исследуются грамматическая сочетаемость и словообразовательный потенциал глаголов с корнем ЧЬН- в истории русского языка. Рассматриваются глаголы НАЧАТИ, ПОЧАТИ, ЗАЧАТИ, ВЧАТИ, ВСЧАТИ ( ВОСЧАТИ), РАСЧАТИ и УЧАТИ. Материалом исследования служат данные древне- и старорусского подкорпусов Национального корпуса русского языка, исторических словарей и картотеки «Словаря русского языка XI— XVII вв.», а также диалектных словарей. Показано, что глагол УЧАТИ в среднерусский период противопоставлен остальной группе глаголов с корнем ЧЬН- одновременно по нескольким параметрам. Во-первых, сочетаемость УЧАТИ ограничена только инфинитивной клаузой, во-вторых, от него в среднерусский период не образуются имперфектив и отглагольные имена существительные со значением ‘начало’. Рефлексив УЧАТИСЯ, в отличие от других рефлексивов с корнем ЧЬН-, употребляется крайне редко, не меняет таксономический класс субъекта и сочетается только с инфинитивной клаузой. Данные особенности не позволяют рассматривать глагол УЧАТИ в одном ряду с другими глаголами с корнем ЧЬН-. Если последние следует относить к лексическим средствам обозначения начинательности, то первый — к грамматическим. Сочетаемость и словообразовательный потенциал УЧАТЬ в русских диалектах изменяется незначительно, однако очевидно, что УЧАТЬ постепенно утрачивает свою служебную специфику и встраивается в систему других глаголов с корнем ЧЬН-
Статья посвящена исследованию специфики семантики глаголов с корнем -ча-/-чьн- (начати/почати/учати) в истории русского языка, инфинитивные конструкции с которыми рассматривались в качестве претендентов на грамматикализацию в сложное будущее время. Показано, что исконная семантика глаголов с корнем -ча- / -чьн- отличалась от значения современного русского начать: они выражали не собственно фазовое значение (выделения начальной фазы ситуации), а наступательность, т. е. переход от отсутствия ситуации к ее наличию. Этой спецификой семантики, представленной и в старославянских, и в древнерусских текстах и сохраняющейся в истории русского языка вплоть до нового времени (а в северных говорах и поныне), объясняются все особенности их употребления и сочетаемости (возможность сочетания со стативами, конструкции с отрицанием при инфинитиве, употребление в составе нарративной цепочки); именно за счет этой специфики возникает иллюзия их формализации. Эти свойства -ча- / -чьн-глаголов в равной мере проявляются как в презенсе, так и в прошедшем времени, причем частотность их в том или другом временном плане обусловлена нарративным / ненарративным характером текста. Чрезвычайно употребительный в старорусскую эпоху новый глагол учать, столь же стремительно впоследствии теряющий популярность, по семантике не отличается от начать / почать, высокая его частотность в презенсе c референцией к будущему в значительной степени связана с формуляром московского делового языка, в местных деловых документах его доминирование не столь очевидно, а в нарративных текстах даже в рамках делового регистра преобладает употребление учать в прошедшем времени. Ни один из глаголов с корнем -чьн- не был грамматикализован в показатель будущего времени: отличия их употребления от современного начать связаны со спецификой семантики, которая развивается в собственно фазовую в диалектной системе Центра только в новое время
В статье на материале Национального корпуса русского языка прослеживается семантическое развитие служебного слова анъ (ано) — «предка» современного коннектора ан. В древнерусский период наиболее частотным было употребление анъ (ано) в противительном значении; кроме того, коннектор использовался в причинном и в указательноусилительном значениях. Эти значения регулярно фиксируются и в текстах старорусского периода; противительное анъ (ано) в подавляющем большинстве случаев демонстрирует дополнительный семантический компонент ‘нарушение ожиданий’. В текстах XVIII– XIX вв. указательно-усилительное и противительное значения остаются по-прежнему частотными; противительное анъ начинает активно использоваться в качестве первого элемента в ответных репликах диалогов. Указательно-усилительное анъ в этот период может присоединять компонент ‘внезапность возникновения ситуации’. Компонент ‘нарушение ожиданий’ становится обязательным для противительного анъ. Что касается вопроса о происхождении анъ (ано), то наиболее предпочтительной представляется гипотеза, согласно которой данное служебное слово является результатом контаминации двух первоначально независимых единиц: противительной, возникшей из *a + nъ (no), и указательной, возникшей из *a + ono. Однако нужно отметить, что возведение анъ (ано) во всей совокупности его значений к указательной семантике также кажется допустимым решением
В статье на материале памятников русской письменности конца XVI — начала XVIII вв. обсуждаются особенности употребления частицы буде, которая до настоящего времени на позднесреднерусском материале подробно не описывалась. Показано, что частица буде представляла собой энклитику примерно пятого ранга и могла употребляться как релятивизатор-показатель потенциальности, маркер гипотетичности и квазиассертив. Локусом грамматикализации могли служить употребления предбудущего со вспомогательным глаголом, следовавшим за относительным местоимением, и контексты, в которых предбудущее маркировало предположение говорящего о некотором событии в прошлом. Частица буде во многом унаследовала функциональный потенциал восточнославянского предбудущего