В статье предложен критический анализ некоторых лексических фактов в «Уставе ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки» — памятнике первой четверти XVII в., опубликованном в 1777–1781 гг. В. Г. Рубаном по несохранившемуся списку и являющемся выборочным переводом второго тома военного трактата Л. Фронспергера Kriegsbuch. Ученые-лингвисты обычно изучают лексику «Устава» на основе печатного издания XVIII в., не учитывая сохранившиеся списки памятника и его немецкий оригинал. Сопоставление печатного «Устава» с его существующими списками позволило выявить разночтения, в том числе и на лексическом уровне, которые могли возникнуть в ходе как составления списков, так и публикации. Такие ошибки привели к появлению псевдогапаксов (гасар, кошода, перинкавус) и гапаксов (вариант опелымент), а также недостоверных лексических фактов, по-видимому, появившихся в «Уставе» в результате неверного прочтения рукописного текста (аксис, амбразура, вариант иглорит). Следовательно, текст печатного издания «Устава» необходимо использовать в лингвистических исследованиях в комплексе с материалом существующих списков памятника, а также немецкого оригинала.
Сложный процесс зарождения диалектологии как науки в XIX в. наглядно отражается в используемой в этот период терминологии для названия разных диалектных фонетических явлений. В статье прослежен путь от первых примеров специальных наименований этих явлений — еще за рамками профессиональной лингвистической литературы до крупных централизованных проектов по описанию русских говоров. За это время произошли наиболее активные процессы, связанные с формированием терминов, конкуренцией синонимов, их стилистическим распределением и отсеиванием излишних средств. Лексика для наименования фонетических особенностей говора оказалась на пике всех этих процессов, т. к. легла в основу диалектного членения, варианты которого во второй половине XIX в. предлагали фольклористы, историки, этнографы, публицисты и собственно лингвисты. В статье показано, что интересующие нас обозначения были почерпнуты диалектологией непосредственно из народной речи и вплоть до начала XX в. сохраняли связь с изначальной средой использования. Они часто содержали оценку диалектной речи как малограмотной и испорченной, а также включали в свой состав лексику из сферы обозначения дефектов речи
Понятие редукции обсуждается в большинстве курсов фонетики, а также часто используется в современных лингвистических работах. Будучи общеизвестным, оно тем не менее понимается к райне разнообразно в зависимости от области исследования и традиции. Вопреки распространенному представлению, этот термин используется не только применительно к гласным. В статье кратко рассматривается его история в XVIII–XX вв. С опорой преимущественно на русско- и англоязычные источники делается попытка установить период, в котором явление устойчиво входит в лингвистический узус и получает первые определения (XVIII–XIX вв.). В связи с этим специальное внимание уделяется «Основам фонетики» Эдуарда Зиверса, где впервые было дано развернутое описание редукции. Затем описывается процесс вхождения этого понятия в российскую филологическую традицию: рассматриваются термины-заменители, использовавшиеся в языковедческих трудах до конца XIX в., а также определяется период, в котором редукция закрепляется в русскоязычном узусе. В частности, устанавливается, что в восприятии редукции русскоязычными исследователями немалую роль сыграл вышеупомянутый труд Зиверса. В заключение кратко описывается использование понятия в XX в.; особое внимание уделяется смещению внимания на вокалические процессы под влиянием трудов Л. В. Щербы и позже Бьёрна Линдблома. Примечательно, что наблюдения Щербы над гласными во многом предвосхитили концепцию Линдблома, однако едва ли этот факт получил заслуженное внимание в мировой фонетической литературе.