В статье рассматривается ранняя лирика В. В. Набокова, в основном тексты, вошедшие в сборники 1923 г. «Горний путь» и «Гроздь». Акцентируется важность слова-образа жемчуг/жемчужина (и дериватов — жемчужный/жемчуговый) в поэтике Набокова-Сирина. Утверждается, что для художника-синестетика жемчужный не только отличается от белого, но и контрастирует с ним («Садом шел Христос с учениками…»), помогает создать образы ушедшего («Романс») и несбывшегося («Пьяный рыцарь»), хрупкой поэтической души («Поэты») и молитвенного восхищения природой («Кипарисы»). Устанавливается, что в прямом значении — драгоценного камня, предмета роскоши — жемчуг в стихотворениях Набокова встречается редко («На севере диком», «Страна поэтов»), при этом выполняет функцию эквивалента ценностей нематериальных. Отмечается, что, появившись уже в программном стихотворении «Дождь пролетел», жемчужина (дождевая капля — центр мирозданья) становится одной из наиболее значимых авторских метафор, которая обыгрывается и в привычном для мировой литературы ключе, когда диковинный камень, невероятными усилиями поднятый со дна морского, символизирует духовный поиск («Жемчуг»), и в контексте библейской символики («Тайная вечеря», «Садом шел Христос с учениками…»); включает в себя многочисленные аллюзии и реминисценции (Низами, Гете, Блок, Гумилев, Маяковский).