Представлены результаты использования когнитивного картографирования в изучении представлений о границе Западной и Восточной Европы. Данная граница претерпела трансформации в постсоветский период и продолжает переосмысливаться в настоящий момент в соответствии с чаяниями ряда постсоветских стран и расширением евроатлантических интеграционных процессов. В основу исследования легло анкетирование студентов-первокурсников МГИМО, которым предлагалось обозначить на карте соответствующую границу и ответить на вопрос о том, как часто они путешествуют и считают ли они Россию европейской страной. Прошло три волны исследования: в 2022 (до начала СВО), 2023 и 2024 гг. Изучение представлений именно этой группы студентов является особенно интересным, поскольку в будущем именно они могут составить ядро российской дипломатии. Согласно ответам респондентов, «основная» граница Западной и Восточной Европы пролегала по следующему маршруту: российско-финляндская граница — Финский залив — Балтийское море — польско-немецкая граница — чешско-немецкая граница — чешско-австрийская граница — австрийско-словацкая и австрийско-венгерская границы. В целом эта картина сохранилась на протяжении всех трех лет, хотя в 2023 и 2024 гг. отмечаемая граница стала более четкой, в частности количество случаев отнесения Хорватии к Восточной Европе, а стран Балтии — к Западной стало минимальным. При этом те респонденты, которые чаще путешествуют, были склонны давать более детализированную и менее шаблонную картину границы. Также наметились неожиданные различия в ответах опрошенных в зависимости от их пола: женщины оказались более склонны придвигать границу Восточной Европы ближе к России
Евразийство относится к числу традиционных и наиболее важных для России и ее геостратегии интеллектуально-политических течений. Значимость культи - вируемых в рамках евразийства постулатов и подходов особым образом возросла в контексте резко проявившегося в последние годы конфликта в системе «Россия — Запад» и соответствующей переориентации геоэкономических приоритетов Рос - сийской Федерации на страны «Мирового большинства». Актуализация евразийства и его широкое укоренение в российском научном дискурсе сочетается с его современ - ной концептуальной «размытостью», вариативностью трактовок, с наличием при - сущих идеологемам евразийства глубинных противоречий и проблемных областей, осмысливаемых автором в качестве «дихотомий евразийства». В статье акцен - тирована сущностная двойственность евразийства, соединяющего элементы вери - фицируемого научного знания с идеологическими установками, что позволяет рас - сматривать его как особого рода геоидеологию. Выявлены содержательные различия между положениями евразийской «классики» (труды Н. С. Трубецкого, П. Н. Савицкого, Г. В. Вернадского и др.) и превалирующими в XXI в. направлениями евразийства («неоевразийство», концепты «Большой Евразии», «Северной Евразии»). Показаны присущие евразийству одновременность универсализма (в общероссийском и мате - риковом масштабе) и выраженность «россиецентрированности», а также сочетание апологетики геоэкономического и геокультурного изоляционизма с мощным интегра - ционным межнациональным и межстрановым посылом. Обоснована необходимость дальнейшего развития евразийства, в том числе в рамках проблематики обществен - ной географии
Современное социально-экономическое развитие российских регионов происходит в условиях противодействия распространению пандемии COVID-19 и нарастания геополитической напряженности в противостоянии России и Запада. Целью настоящей статьи стал анализ общих и специфических особенностей развития Калининградского полуэксклава в 2017—2022 гг. с учетом его пространственной неоднородности. С использованием полимасштабного подхода на основе данных Росстата и Калининградстата осуществлена оценка экономической и социальной динамики муниципальных образований, а также региона в целом относительно других сходных субъектов РФ. Выявлено, что ключевую негативную роль для развития области сыграла высокая открытость экономики и зависимость от импорта или транзита в целом ряде отраслей. Дополнительное значение в 2020 г. имела высокая доля «простых» услуг в структуре экономике, а в 2022 г. — запрет на ввоз в развитые страны отдельных видов продукции (в частности, металлургической отрасли). При этом локальные градиенты определялись в значительной степени как уровнем трансграничного взаимодействия, так и специализацией экономики муниципалитетов. В зоне риска в разные годы оказывались приморские округа, обслуживающие спрос туристов и мигрантов, округа, специализирующиеся на металлургии, мясо- и рыбопереработке, мебельном производстве. В целом в динамике развития социальной сферы региона прослеживается менее драматичное сокращение, чем в экономическом его развитии, что было достигнуто распределением социальных выплат населению. Однако, призванные поддержать население наиболее пострадавших в экономическом отношении территорий, они не оказали позитивного влияния на конвергенцию муниципалитетов области по доходам населения