Статья посвящена анализу этико-психологических предпосылок и оснований цифровой символизации принципа удовольствия, определяющих феномен цифрового гедонизма. Под цифровым гедонизмом понимается концепция удовольствия и вытекающие из нее виртуальные практики, основанные на замещении «предметного» удовольствия, связанного с физической телесностью Другого, символическим удовольствием, которое удовлетворяется воображаемым («виртуально телесным» или «бестелесным») предметом желания. Существенной этико-философской предпосылкой данной модификации принципа удовольствия является психоаналитическая концепция «отстраненной реальности», связанная со взаимодействием принципа удовольствия и принципа реальности. Речь идет о том, что Ж. Лакан назвал «загадкой принципа реальности», суть которой – в «изоляции субъекта от реальности в акте удовольствия», аналогичной ситуации «удаленной» реальности в цифровой коммуникации. В результате этого происходит символическое замещение индивида образом «цифрового двойника» (или «аватара»), переживающего «цифровое» удовольствие в соответствии с психоаналитической триадой замещения предметности: Реальное – Воображаемое – Символическое. Главной морально-психологической предпосылкой цифровизации удовольствия является дилемма принципа удовольствия. Виртуальная модификация данной дилеммы вытекает из противоположности и смешения телесных и бестелесных источников возникновения и ощущения удовольствия в цифровом мире. В классическом виде эта дилемма была сформулирована Дж. Муром. В статье подчеркивается, что цифровая символизация принципа удовольствия основана на «сознании желаемого», воображаемого и предвкушаемого удовольствия, которое более ценно, чем само удовольствие. Такого рода удовольствие не обязательно воплощается в предметное желание как мотив действия. Во многом это связано с отсутствием в виртуальной реальности главного фактора и раздражителя «предметного» удовольствия – физической телесности Другого, замещаемого символическими образами виртуальной (дигитальной) телесности. Для подтверждения этого тезиса в статье рассматривается наиболее характерный вид виртуальной гедонистической практики – геймеровский гедонизм. В заключение показана роль морального закона в структуре цифрового гедонизма и формулируется своеобразный категорический императив виртуального удовольствия: «Стремись к достижению и переживанию только такого удовольствия, которое в мыслях и чувствах мог бы разделить с тобой Другой (любое другое разумное существо) в силу его всеобщей эстетической значимости».
Цель статьи – проанализировать основные биоэтические подходы к пресимптоматическому генетическому тестированию двух самых распространенных нейродегенеративных заболеваний – болезни Альцгеймера и болезни Паркинсона, оказывающих значительное влияние на качество и продолжительность жизни больных людей. Актуальность рассматриваемой проблематики обусловлена как полемикой исследователей вокруг консенсуса о нецелесообразности предиктивного генетического тестирования, так и увеличением числа людей, страдающих нейродегенеративными заболеваниями, в связи с ростом продолжительности жизни населения. Болезнь Альцгеймера и болезнь Паркинсона в обозримой перспективе могут стать серьезным вызовом для системы здравоохранения и общества в целом, их осмысление в клинической биоэтике может иметь значение для теоретического анализа сходных ситуаций, связанных с другими неизлечимыми патологиями. В статье выделены основные этические, психологические и клинические аспекты отказа от предиктивного тестирования здоровых людей; раскрыты две трактовки автономии пациента – реляционная автономия и предвосхищающая автономия; показано значение новой пациентской роли «пациент-в-ожидании» для понимания эффектов предиктивного генетического тестирования людей, не имеющих семейной истории патологии; раскрыта особая роль добровольного информированного согласия как инструмента, обеспечивающего этичность медико-генетического консультирования, а также защиту интересов и прав пациентов.
Архитектоника поступка в ранних текстах М. М. Бахтина строится в координатах «я-для-себя», «другой-для-меня» и «я-для-другого». Если в более поздних работах, где развивается концепция диалога, подчеркивается, что другой одновременно является «я-для-себя» и только в таком качестве может быть полноценным Другим, то в ранних философских текстах Бахтин оперирует понятием «предмет», наделяя его довольно широким содержанием. Данная статья посвящена изучению вопроса, может ли в качестве Другого в архитектонике поступка быть кто-то или что-то помимо человека. Претендентом на статус Другого, точнее, искусственного Другого, рассматриваются системы искусственного интеллекта, способные взаимодействовать с человеком на естественном языке, причем взаимодействие не является заранее запрограммированным (чат-боты на основе больших языковых моделей, «умные» колонки, голосовые помощники). Я-для-себя сохраняет свои позиции в архитектонике поступка вне зависимости от качеств Другого: это всегда человек – ответственный и поступающий, не данный, а заданный. С искусственным Другим невозможно выстроить взаимные или равные отношения, но для нравственного поступка я-для-себя этого и не требуется. Искусственный Другой-для-меня не может заменить человека по ряду причин (отсутствие телесности, сознания), однако может выполнить функцию, аналогичную той, которую выполняет Другой-человек в архитектонике поступка: противостоять Я при условии ценностной неравнозначности последнему. Я-для-искусственного Другого может быть раскрыто при помощи образов «как бы прозрачного экрана» и зеркала, но не обычного, а обладающего специфическими свойствами – отражать самое сокровенное для я-для-себя. Включение искусственного Другого в архитектонику поступка расширяет пространство ответственности Я как единственно возможного автора.