Рассмотрены особенности функционирования слов-реалий в тексте романа С. Рушди «Дети полуночи» (Midnight’s Children). Осуществляется делимитация термина «слова-реалии» в его сопоставлении с понятием «реалии». Отмечена языковая специфика романа, состоящая в интенционально обусловленном включении в текст без соответствующего авторского комментария экзотической лексики, смысл которой может быть понят иноязычным читателем только в рамках конкретного контекста. Выделены лексико-семантические группы слов-реалий, способствующих созданию национально-культурного колорита и референциально соотносящихся с локальными объектами и популярными блюдами индийской национальной кухни. Охарактеризована роль топонимов, заключающаяся в структурировании локальных координат текстового континуума. Доказано, что номинации национальных блюд, использованные автором, служат для интенсификации развития сюжетных линий художественного повествования. Слова-реалии данной группы функционируют в тексте романа в качестве средств создания социального колорита, маркеров значимых событий в жизни персонажей, индикаторов эмоционального состояния героев, экспликаторов ретроспективной ментально-когнитивной деятельности субъективного повествователя, а также выступают в роли организующего звена кольцевой композиции романа.
Категория жалости в текстах двух инклингов — К. С. Льюиса и Дж. Р. Р. Толкина — рассматривается в контексте этической бинарной оппозиции «добро и зло». Льюис писал «Расторжение брака» с целью опровергнуть известную художественную идею Уильяма Блейка о плодотворном союзе Рая и Ада, олицетворяющем творческое смешение добра и зла и, как следствие, размытие границ основных этических категорий, проявляющееся в моральном релятивизме человека ХХ и, пожалуй, ХХI в. Жанр «Властелина колец» Толкина можно определить как эпическое фэнтези, посвященное вечной борьбе добра и зла. Противостояние двух членов интересующей нас этической оппозиции — в центре повествования Толкина. В обоих рассматриваемых произведениях добро и зло не относительные категории, присущие воспринимающему сознанию, но бытийные категории мироустройства. Для человеческого разума эта бинарная оппозиция является, по мысли Льюиса, «ключом к пониманию Вселенной». Метод сопоставительного анализа позволяет выявить единство и в то же время различия в репрезентации категории жалости в творчестве двух инклингов. В аспекте соотнесенности с базовой этической оппозицией анализируется категория жалости в текстах Льюиса и Толкина, рассматриваются различные значения (модели) жалости, выявляется специфика раскрытия этой категории в сюжетах «Властелина колец» и «Расторжения брака»
Прослеживаются жанровые особенности «музыкального» ноктюрна, использованные К. Исигуро в прозаических «рассказах» (спектр тем, связанных с особенностями музыкальной биографии главного персонажа-музыканта, своеобразная музыкальность пейзажных описаний, жанровая специфика, особенная атмосфера, присущая ноктюрну, и пр.) и позволяющие, с одной стороны, идентифицировать их с музыкальными произведениями одноименного жанра, а с другой – выявить литературно-художественное своеобразие «музыкального рассказа» как такового. Рассмотрение музыкальной интермедиальности и специфики ее вербальной организации в рассказе Исигуро «Ноктюрн» позволяет охарактеризовать и более широкий спектр приемов передачи «музыкальности» текста как его жанро- и структурообразующей черты
На материале литературоведческих трудов, эссе и художественных текстов знаменитых английских филологов и писателей ХХ в. Клайва Стейплза Льюиса и Джона Рональда Руэла Толкина рассматривается эстетический аспект их художественных поисков. В частности, прослеживается вектор поиска критерия художественности в трудах этих авторов. Актуальность работы определяется тем, что критерий художественности литературного текста, на наш взгляд, является основополагающей категорией литературоведения, позволяющей провести необходимую границу между текстами, относящимися к литературе как таковой, и псевдолитературой. Именно он позволяет в конечном счете определить предмет изучения литературоведения как науки, поскольку наука о литературе изучает не всякий письменный текст, в котором присутствует вымысел, но текст художественный. Цель нашей статьи — разобраться в том, что понимали под художественностью Дж. Р. Р. Толкин и К. С. Льюис — вдохновлявшие друг друга коллеги и друзья, создавшие литературное товарищество инклингов, и какие критерии художественности они смогли выработать
Рассматривается художественное воплощение четырех видов любви, которые К. С. Льюис подробно описал в трактате «The Four Loves» («Любовь») и в мифологическом романе «Till we have faces» («Пока мы лиц не обрели»). Учитывая центральное место темы любви в романе, логично предположить, что в произведении, написанном в 1956 г., автор в художественной форме осмыслил те этико-психологические понятия, о которых позже будет рассуждать в трактате, изданном на основе радиобесед, проведенных Льюисом на американском радио в 1958 г. Книга «Любовь» была издана два года спустя, в 1960 г. При этом осмысление любви как сложного и многогранного явления происходит уже в художественной философии исследуемого романа. В настоящей статье прослеживаются основные особенности художественного воплощения понятий дружбы, милосердия, эротической и родственной любви в романе «Пока мы лиц не обрели». Все четыре формы любви рассматриваются на уровне сюжета, построения художественных образов главных героинь (Психеи и Оруали) и философской составляющей мифологического романа в контексте древнегреческого мифа об Амуре и Психее, который лег в основу произведения
В статье раскрывается символизм топоса леса в романе Н. Готорна «Алая буква». Цель исследования состоит в том, чтобы не только истолковать значения этого топоса, но и показать его роль в построении трех внутренних сюжетов романа. Краткий обзор истории рецепции леса как символического пространства в европейской культуре позволил выделить четыре основных значения данного топоса: лес как материя и ресурс, лес как ад, лес как рай, лес как пограничье (пространство инициации героя). Предлагаемое прочтение романа «Алая буква» с позиций культурно-исторической и мифологической школ показало, что Готорн иронически переосмыслил все четыре интерпретации топоса леса, высветив через них внутренние противоречия в истории родного региона Новая Англия: страх перед лесом как «обителью Черного человека» не помешал пуританам использовать добытую в лесу древесину для строительства своего Нового Ханаана, а мечта о земном рае не остановила их от вырубки леса, представленного на страницах романа в качестве locus amoenus. Топообраз леса как пространства трансформации раскрывается в судьбах главных героев, причем успешно проходит «лесную инициацию» только Эстер Прин, что позволяет сделать вывод об истинном отношении автора к легенде о Черном человеке в лесу. Актуальность исследования обусловлена важностью обращения к классическим текстам, заполнения существующих лакун, каковой является, в частности, поэтика пространства в творчестве Готорна, недостаточно исследованная в литературоведении