Предпринята попытка осмыслить образы красной лошади и белого пуделя, возникающие в стихотворении Виктора Сосноры «Латвийская баллада». Упомянутые в финальных стихах всех нечетных строф, они выступают в качестве лейтмотива стихотворения, а их появление в художественном мире «Латвийской баллады» становится главным событием текста, в заглавии которого содержатся указания на жанр и на национальную и/или локальную закрепленность действия, чем во многом обусловлены смыслы, порождаемые двумя этими образами. Особое внимание уделяется пространственно-временной организации текста, констатации со стороны субъекта чудесности появления красной лошади и белого пуделя в контексте изображаемой сельской идиллии, на основе чего дается характеристика и точки зрения субъекта, и некоторых аспектов лирического сюжета, формирующегося во многом именно благодаря красной лошади и белому пуделю. Сделан вывод о статусе лирического субъекта как художника, творца, что позволяет и всю «Латвийскую балладу» оценивать как поэтический текст, посвященный искусству и миссии художника, способного видеть скрытые грани мира и передавать эмоцию от увиденного другому
Исследование направлено на описание и интерпретацию запаха как знака «своего» и «чужого» в контексте войны. Материалом для анализа послужили текстовые фрагменты на русском и немецком языках, содержащие отсылки к процессам обоняния; фактологический материал извлекался из художественной литературы, посвященной событиям двух мировых войн. Исследовательский вектор строился с учетом того, что смысловые и символические коннотации запахов тесно связаны с социокультурным контекстом; ольфакторный опыт субъективен. Доказано, что запах в дискурсе войны выполняет две ключевые функции — оценочную и функцию границы; ольфакторный образ «своего» и «чужого» формируется под влиянием экстралингвистических факторов (война, концентрационный лагерь, пропагандистские нарративы и др.); запах выступает как инструмент разграничения, реже — как инструмент объединения и наделяется дополнительными когнитивно-семиотическими смыслами. Выделены и проанализированы три ольфакторные модели: «свои запахи — чужие запахи», «запахи чужой земли», «запах как стигма». Сделан вывод о том, что в условиях войны ольфакторные образы «своего» и «чужого» создаются путем социальных, этнокультурных, идеологических сравнений; как следствие, обонятельные впечатления отражают впечатления ментальные