В статье рассматривается малоизвестная в отечественном литературоведении ранняя драматическая поэма Р. Браунинга «Парацельс» (1835) в контексте «фаустианской типологии» (Х. Левин). Понятие типологии используется в статье и для соотнесения Фауста с другими архетипическими фигурами (Прометей, Люцифер, Улисс), и для сопоставления Парацельса с другими героями фаустианского типа у Байрона, Теннисона, Бальзака. Дается очерк истории создания поэмы, ее критической рецепции. Задача статьи - дать объяснение тем наиболее оригинальным элементам, которые Браунинг вносит в трактовку фаустианской темы: отсутствие договора с дьяволом, отсутствие любовно-авантюрной сюжетной линии, коллизия между знанием и любовью, иронический финал поэмы. Монологи Парацельса свидетельствуют о том, что он сторонник «мистического панвитализма» (А. Койре), веры в динамическое единство мира-организма, которая снимает проблему запретного знания и последующего наказания и подводит в финале не к христианскому, а к пантеистическому пониманию любви. Возможность неоднозначной трактовки финала связана с иронией в отношении натурфилософских откровений Парацельса.