Архив статей

В 1948–1954 гг. в ряде школ Советского Союза в учебную программу старшеклассников оказался включен латинский язык. Для проведения реформы С. П. Кондратьев и А. И. Васнецов написали учебник, переживший четыре издания, хрестоматию с отрывками из латинских произведений и методические рекомендации. Пособия составлялись в спешке без должного обсуждения их содержания. Новаторство, заключающееся в перегруппировке грамматического материала, ином подборе оригинальных латинских текстов (со включением отрывков из трудов Геродота, Юстина, Матвея Меховского, описывающих древнее состояние территорий, входивших в СССР), увеличении удельного веса историко-лингвистического материала в объяснении правил грамматики, встретило негодование со стороны профессионального сообщества филологов-классиков, которое с критикой обрушилось на учебно-методическое обеспечение курса. Кондратьев и Васнецов пошли на уступки лишь к 1953 г., но вместе с этим попы - тались усилить идейно-воспитательную компоненту в преподавании латинского языка. Подобранные для школьников адаптированные тексты и пословицы демонстрировали те черты характера римлян, которые соответствовали идеалу советского человека (коллективизм, смелость, твердость в преодолении трудностей, скромность, товарищество, бескорыстность и проч.). Ряд историко-лингвистических справок в учебниках имел аллюзии на современные события, а соответственно, играл роль политического воспитания (сохранение римлянами своего словарного фонда в условиях зависимости от этрусков ставится в параллель сопротивлению славянского населения Болгарии). Впрочем, вскоре, в 1954 г., эксперимент был свернут. В настоящей статье учебно-методический комплекс по преподаванию латинского языка рассматривается как маркер идеологических процессов. Автор приходит к выводу, что введение этого нового предмета в средние школы вписывается в общий вектор позднесталинского классицизма

Seven commentaries on D. 34.5.13.3 are examined, for the most part from the text found by the author in six codices written at the turn of the 13th century. The fugitive notice of Rogerius (d. around 1162) provoked attempts to correct the paragraph of the Digest and gave rise to a whole series of commentaries in the form of glosses, but also more developed commentaries, that of Ioannes Bassianus taking the form of a treatise. The Roman jurist has dealt in the paragraph with two variants of one and the same stipulation. Except for Bassianus, the medieval commentators could not understand the meaning of a fine distinction between these variants, and they were seduced by Rogerius’s idea that the elimination of the negative particle, employed in each of these variants, would have given an alternative character to two similar formulas of stipulation, by giving more movement and vigour to the thought of the Roman author. Rogerius wrote his entry in the first person. Next to this notice lies its paraphrase, written in the third person, probably by Placentin (d. between 1180 and 1192), Rogerius’ successor at the legal school of Provence. An interesting discussion focused on this paraphrase. The crux of the dispute was whether the negative particle should be eliminated in the first or second stipulation formula. In the heat of the discussion, the faithful followers of Bassianus, Hugolinus and Nicholas the Furious, largely ignored their master’s opinion.

В 1936 г. в издательстве «Academia» вышли два тома произведений Квинта Горация Флакка, подготовленные в связи с празднованием 2000-летия со дня рождения римского поэта: «Полное собрание сочинений» («Opera omnia») под редакцией филолога-классика Ф. А. Петровского и «Избранная лирика» («Carmina selecta») в переводах А. П. Семенова-Тян-Шанского. В статье реконструируется процесс подготовки рукописей к изданию, начиная с этапа согласования и включения их в издательский план и за - канчивая принятием решения о публикации. Особое внимание уделяется конфликту, произошедшему в издательстве в связи с подготовкой «малого» тома произведений римского поэта, что привело к существенной корректировке первоначального плана издания. С точки зрения автора статьи, такой интерес к произведениям Горация не только наглядно демонстрирует принципиальную важность классического наследия в советской культуре 1930-х гг. и претензии Советского государства на «присвоение» произведений классиков («Великая апроприация»), но также отражает меняющуюся внутри- и внешнеполитическую ситуацию на протяжении 1930-х гг. По мнению автора статьи, история с публикацией Горация в переводах А. П. Семенова-Тян-Шанского ярко иллюстрирует возможность относительно «свободного» толкования произведений классиков в первой половине 1930-х гг. (период руководства издательством Л. Б. Каменевым и время инерции после его ареста), а также значительное ужесточение политики в 1935–1937 гг. и необходимость «ортодоксального» понимания текстов в условиях изменившегося политического контекста. В конечном итоге издание тех или иных рукописей ясно показывает значимость конкретных обстоятельств, которые зачастую остаются на периферии исследовательского внимания историков интеллектуальной культуры