Подлинное понимание многогранного развития науки невозможно без контекстуального учета мотивов, решений и поступков его основных движущих сил - ученых. Представляется, что от правильности современного восприятия личности исследователя прошлого зависит истинность и обоснованность суждений о его вкладе, а также месте в истории научного познания. П. Н. Шульца (1901-1983) называют археологом или историком искусства. Насколько верно одно или другое определение? Очевидность ответа на этот вопрос мнима. На самом деле, в нем скрывается важная проблема модернизации профессиональной специализации ученого ХХ в. Виденье археолога столетней давности существенно отлично от принятого в наши дни. На рубеже XIX-ХХ вв. в России продолжалось теоретическое осмысление археологии как самостоятельной научной дисциплины, предлагались варианты ее предмета, задач и методов. Усилиями ученого сообщества создавались предпосылки возникновения системы подготовки специалистов-археологов в университетах. Революция 1917 г. ускорила эти процессы. Государственная идеология материализма определила новые задачи исторической науки, в инструментарии которой важнейшее место заняло изучение вещественных источников. В 1919 г. в Петрограде на организационном фундаменте бывшей Императорской Археологической комиссии создается Российская академия истории материальной культуры. Ее штат составили деятели дореволюционной науки, но их число было невелико. Последующие административные преобразования советской власти в системе высшего образования были призваны обеспечить подготовку новых кадров археологов-марксистов. В их числе оказались представители поколения ученых, родившихся в 1890-1900-е гг. Среди ровесников века выделим фигуру П. Н. Шульца. Эпизод его ранней биографии - показательный пример профессионального становления в обстановке 1920-х гг. Кем готовился стать и кем в итоге стал наш герой, предстоит узнать в результате настоящего исследования.