В современной лингвистике особую значимость приобретают так называемые «документы личного происхождения» или эго-документы с точки зрения реализации в них частной памяти как нового типа внимания к прошлому. При этом особую важность приобретают вопросы, посредством чего происходит восприятие личной истории как общей, благодаря каким речевым приемам в «человеческом документе» становится возможным вывести опыт человека в сферу публичного и сделать аудиторию сопричастной этому опыту. В ходе исследования ряда текстов, представляющих собой эго-документы в литературе XX–XXI вв., был обнаружен ряд средств обращенности речи повествователя, как лексического, так и синтаксического плана, посредством которых адресат мыслится как субстанция, близкая говорящему, находящаяся с ним в одной сфере. В результате сближения или даже наложения сфер сознания возникает особый дискурс, в котором автор, сохраняя свою повествовательную форму, генерализирует ее, наполняя содержанием сознания другого субъекта. Можно предположить, что перед нами случай типологической двойственности повествования, благодаря которой возникает переход между документом памяти и литературным текстом, являющийся характерной чертой эго-документов