Необходимость обращения к рассматриваемому вопросу обусловлена сложностями, испытываемыми правоприменителем при квалификации действий лица в качестве участника преступного объединения. Первопричиной этого авторы считают ошибочность решения законодателя по отождествлению им соучастия в преступлении и соучастия в организованной преступной деятельности. Приравнивание к соисполнительству вовлеченности лиц в общую для них сложноорганизованную преступную структуру в рамках института соучастия объективно затруднило выработку правоприменителем эффективных критериев, как подтверждающих участие лица в преступном объединении, так и отграничивающих такое участие от пособнических действий. Обращается внимание, что Пленум Верховного Суда РФ в постановлениях, обобщающих судебную практику по применению ответственности за деятельность в составе различных видов преступных объединений, дает дифференцированное разъяснение содержание деяния, заключающегося в участии в конкретном виде такого объединения. По-разному определяется и момент окончания данного преступления. Сформулированный правовой подход является дискуссионным, поскольку с точки зрения форм соучастия указанные преступные объединения всегда относятся к преступному сообществу (преступной организации) и (или) к организованной группе. Предлагается унифицировать противоречивую следственно-судебную практику путем нового толкования критериев участия в преступном объединении, позволяющих свести к единообразию момент окончания указанного преступления, и соучастия в форме пособничества. При выработке и формулировке предложений авторами используются отдельные положения концепции «организационного сговора» Закона RICO в США (1970 г.).