В статье рассматривается роль и значение неформальных отношений и связей в системе управления южной окраиной Российской империи в 1845–1881 гг. Основное внимание уделяется неформальным структурам, которые возникали вокруг кавказских наместников в этот период. Уже первый кавказский наместник М. С. Воронцов создал патронажную сеть, которая состояла из военных, чиновников гражданской администрации, а также представителей региональных элит. Важное место в системе управления регионом занимал Кавказский комитет и управляющий его делами В. П. Бутков. Этот талантливый чиновник выступал на стороне наместников (М. С. Воронцова и А. И. Барятинского) в противостоянии с министрами. Значение Кавказского комитета значительно снизилось в наместничество великого князя Михаила Николаевича. В этот период административное значение в регионе получает придворная контора великого князя, а адъютанты великого князя делают быструю карьеру благодаря высокому неформальному покровительству. В основе статьи разнообразные исторические свидетельства: официальная и неофициальная переписка кавказских наместников и их ближайших сотрудников, делопроизводственная документация Кавказского комитета, комплекс документов придворной конторы великого князя Михаила Николаевича, мемуарная литература, которая используется как вспомогательный источник, что объясняется ее очевидной субъективностью
В статье исследуется процесс обсуждения и принятия решения о присоединении Восточной Грузии к Российской империи в 1801 г. Анализируется дискуссия в Государственном совете, где столкнулись позиции сторонников присоединения и приверженцев внутренних реформ. Особое внимание уделяется роли генерала К. Ф. Кнорринга, чьи донесения стали ключевым аргументом в пользу присоединения. Рассматривается противоречие между коллегиальным обсуждением и формальным принципом единоличной воли монарха. Автор показывает, как геополитические соображения и идея «имперского альтруизма» преодолели сомнения Александра I, а административное устройство региона было создано по образцу управления Литвой
Конструирование альтернатив свершившимся историческим событиям относится к популярному у историков, политологов и журналистов жанру размышления о прошлом. Особенно показательны многочисленные рассуждения об альтернативном исходе различных ключевых исторических событий: войн, мятежей, революций, заговоров. В этой статье вопросы альтернативности прошлого, поставленные перед участниками дискуссии, рассмотрены на примере истории Российской империи. Именно такая оптика позволяет не только показать аналитические возможности подхода, связанного с рассмотрением исторических альтернатив, но и определить дискуссионные пространства современной историографии сравнительного изучения империй. В этом отношении можно выделить несколько тем для обсуждения: последствия распада империй, общественные ожидания, связанные с крахом «старого режима», альтернативные возможности развития империй. Как показывают специальные исследования, Российская империя имела несколько точек политического и социально-экономического роста в межреволюционный период 1906–1916 гг. Во-первых, в империи Романовых быстро формировался широкий политический класс и развивалась политическая культура. Именно эти обстоятельства могли стать залогом трансформации империи в конституционную монархию. Во-вторых, российская система образования и научная мысль способствовали складыванию условий для масштабного рывка в техническом, производственном и инфраструктурном отношении. Спустя годы после революции 1917 года именно этот потенциал был отчасти реализован в советской индустриализации, а также в развитии инженерной мысли в Европе и Северной Америке