Модель трансформации мировой политики и экономики, связанной с кризисом американоцентричной глобализации и сопряженной с ней институциональности, ставит вопрос об эффективных механизмах управления противоречивыми социально-политическими и социально-экономическими процессами. Ключевая проблема — чрезмерная роль информационноманипулятивных технологий, включая и «силовую пропаганду» в условиях формирующихся узлов ценностного противоборства и размежевания. Глобалистский информационный мейнстрим использует большое количество фактоидов — семантически окрашенных, политических по своей природе, антироссийских суждений, выдаваемых за якобы свершившийся факт. Сформированная в период поздней глобализации система управления коммуникационными процессами, возникновение феномена «универсальной повестки дня» были одними из важнейших элементов «глобальной взаимозависимости». Одним из наиболее активно использующихся инструментов формирования нового социальнополитического пространства становится «постреальность», являющаяся дальнейшим развитием механизма «постправды», обеспечивавшей доминирование «условного Большого Запада» в глобальном информационно-политическом пространстве в эпоху однополярного мира. «Постреальность», рассматриваемая авторами как технология социоинформационного управления, эффективно давала возможность управлять процессами в общественном мнении в эпоху глобализации. Однако ситуация геоэкономической регионализации хотя и позволяет до известной степени сохранять доминирование США в глобальном информационном пространстве, но ведет к противоречиям между частями в прошлом единого Запада и порождает многовариантность постправд — постреальностей. Кризис мира «власти коммуникаций», восхвалявшийся медиаисследователями начала 2000-х годов, создает крайне противоречивую социоинформационную среду, порождающую «глобальную коммуникационную анклавность». А уже на этой социальной и технологической основе вполне возможно конструирование «постреальности».