Исследование посвящено конкуренции Китая и США в регионе Ближнего Востока и Северной Африки (БВСА). В статье рассматриваются программные документы, определяющие внешнюю политику Китая в БВСА, и их практическая реализация. В связи с этим сотрудничество КНР с государствами региона можно разделить на три сферы: 1) энергетика; 2) инфраструктура, экономика и инвестиции; 3) высокие технологии и ядерные исследования. Экономический подъем Китая в постбиполярный период привел к значительному расширению присутствия Пекина и развитию взаимовыгодных отношений со всеми государствами региона. Укрепление роли Китая как внерегионального актора вызвало обеспокоенность со стороны США. Автор полагает, что политику Вашингтона в отношении КНР в рассматриваемом регионе можно разделить на две составляющие: двустороннее взаимодействие с государствами БВСА с целью ограничить присутствие КНР; региональные инициативы США (I2U2 и IMEC), где особая роль отводится Индии. Более того, прослеживается преемственность американской политики сдерживания КНР в БВСА. Однако реализация проектов маловероятна из-за роста напряженности в регионе и эскалации палестино-израильского конфликта. Несмотря на успешное давление США на израильско-китайском и эмиратско-китайском треках в рамках политики по сдерживанию КНР, в целом государства региона не желают делать выбор в пользу одной из сторон, продолжая сотрудничество с двумя великими державами.
Несмотря на давнюю историю взаимодействия, Индия и государства Латинской Америки на протяжении длительного времени не придавали своим отношениям большого значения. За последние два десятилетия заметно активизировались двусторонние и многосторонние связи Индии с Бразилией и Аргентиной. Этот сдвиг объясняется как изменениями в международной политической архитектуре, так и реформами внутри государств и сменой их политической элиты. Настоящее исследование ставит целью выявить сходства и различия в подходах Индии к взаимодействию с этими государствами. Анализ показал, что Индия дифференцирует стратегию: с Бразилией сотрудничество носит более широкомасштабный и институционализированный характер, оно охватывает торговлю, инвестиции, оборону, космическую сферу и участие в международных объединениях, тогда как с Аргентиной взаимодействие сосредоточено в аграрно-сырьевом секторе, фармацевтике, IT и отдельных стратегических проектах. Методологически работа основана на сравнительном анализе с использованием вторичных источников: официальных документов, статистических баз, экспертных комментариев и академических публикаций. Полученные результаты демонстрируют, что Индия успешно адаптирует свои подходы к экономическому и геополитическому потенциалу партнеров, что усиливает ее позиции в рамках стратегии Глобального юга.
Развитие отношений с Индией жизненно важно для России и имеет приоритетный характер в силу исторического опыта, геополитических соображений, военно-политических связей, а в последнее время и экономических отношений – Россия вновь стала ключевым торговым партнером азиатского гиганта, как это было в биполярный период. Основным объектом, рассматриваемым в статье, являются позиции ключевых партий Индии по внешнеполитическим вопросам, рассматривается суть дискуссий по макропроблемам внешней политики после завоевания Индией независимости, постепенное становление «надпартийного» согласия в международной деятельности. Различные социальные и политические силы имеют весьма сходные позиции по соотношению политико-дипломатических и военно-силовых методов. Можно полагать, что такой общеиндийский консенсус свидетельствует о достаточном осознании политическими партиями национальных интересов и внешнеполитических целей, а отсутствие множества официальных концепций по национальной безопасности, внешней политике и обороне отнюдь не мешает достаточно единому осознанию внешних угроз и методов их отражения. Помимо этого, рассматриваются перспективы взаимосвязанности / противостояния подходов к внешней политике индийских партий, соотношение декларируемых задач и реальной политики после прихода к власти. Особое внимание в исследовании уделяется анализу позиций партий в отношении внешнеполитического курса на последних всеобщих выборах в 2024 году.
Модель инновационного роста позволила Индии выйти на передовые рубежи научно-технического прогресса. Однако страна сталкивается с серьезными вызовами в социальной сфере, в том числе в области научно-технологического развития (НТР). Изучению индийской модели НТР посвящено немало работ, но они в значительной степени ориентируются на количественные показатели, а проблемам международного сотрудничества уделяется недостаточное внимание. В статье оценивается потенциал инновационного развития Индии и рассматривается российско-индийское научно-технологическое сотрудничество. Для определения перспектив такого сотрудничества, помимо оценки инновационного потенциала Индии, рассмотрены международные рейтинги, выделены факторы, стимулирующие развитие инноваций: государственная поддержка, государственно-частное партнерство, налоговые льготы, упрощение административных процедур для иностранных инвесторов, поддержка высокотехнологичных стартапов. Отмечена ведущая роль государственных программ, а также большое значение биотехнологий и космических программ. Описаны проблемы НИОКР: достаточно маленький вклад компаний частного сектора в совокупное финансирование; низкий уровень участия университетов; недостаточное развитие профессиональной подготовки для разработки и внедрения инноваций; ограниченная связь промышленности с академическими кругами; «утечка мозгов»; неравномерное финансирование НИОКР в разных штатах. Охарактеризована правовая основа двустороннего сотрудничества между Индией и Россией, а также многостороннего сотрудничества по линии БРИКС. Отмечено, что за более чем полувековой период взаимодействия Индия и Россия успешно реализовали множество совместных научно-технологических проектов, однако потенциал двустороннего сотрудничества далеко не исчерпан.
Формирование глобальной индийской диаспоры – один из важнейших процессов в условиях глобализации и трансформации мирового порядка. Представители этой диаспоры занимают все более высокие позиции в экономической и политической жизни стран проживания, но вопрос о том, какие дивиденды извлекает из этого Индия, вызывает дискуссии. Существует гипотеза, что по мере продвижения этнических индийцев на руководящие посты в крупных корпорациях и государственном аппарате зарубежных стран экономическое взаимодействие этих стран с Индией будет развиваться активнее, а их внешняя политика по отношению к Индии станет более дружественной. В данной статье автор пытается проверить эту гипотезу на примере Маврикия, Фиджи и США. Если в первом случае индийская диаспора составляет большинство населения, то во втором индийцы остаются дискриминируемым меньшинством. В США же индийцы, будучи меньшинством, широко представлены в политике, на государственной службе, высших управленческих позициях в бизнесе. Индийская диаспора стала важной частью внутриполитического ландшафта США, и во всех последних президентских администрациях индийцы занимали важные позиции. Сделан вывод, что ни в одном из рассмотренных случаев гипотеза о важной роли индийской диаспоры не подтверждается. На Маврикии, несмотря на абсолютный контроль диаспоры над жизнью острова, ее члены воспринимают себя прежде всего как часть маврикийской нации и не собираются действовать в политических интересах исторической родины и помогать ей в противостоянии с КНР. Диаспора на Фиджи представляет для Индии скорее внешнеполитическую проблему, вынуждая индийских политиков регулярно поднимать вопрос о ее дискриминации. Наконец, диаспора в США неохотно инвестирует в ключевые отрасли индийской промышленности, а политики индийского происхождения стремятся подтвердить лояльность новой родине вместо того, чтобы действовать в интересах Индии.
Статья посвящена рассмотрению изменений, привнесенных в формулирование и осуществление целей и задач внешней политики Индии в результате существенного обновления ее политической элиты, запущенного начавшимися в 1990-е гг. экономическими реформами. Констатируется, что правящая индийская элита в сегодняшних условиях в целом тождественна политической, образ мыслей которой, пусть изрядно помолодевшей и более образованной, определяется ее самоидентификацией в понятиях традиционных ценностей, носящих религиозный и, для огромного индусского большинства, кастовый характер. При этом состав индийской элиты в годы реформ расширился, прежде всего за счет каст среднего и даже низкого положения в традиционной иерархии. Усиление страны многие склонны ассоциировать с возвращением к «правильной» культурно-цивилизационной основе, которая в века, предшествовавшие чужеземным завоеваниям, обеспечивала Индии естественное, в их глазах, первенство в мире. Главное изменение - появление у элиты ощущения уверенности в себе, на которое и опирается так называемый новый национализм «человека из народа» нынешнего премьер-министра Н. Моди. Опираясь на его заявления, выступления министра иностранных дел С. Джайшанкара и статьи индийских и российских исследователей, автор показывает привнесенные им новшества в продвижении главных национальных интересов Индии в меняющемся мире. Рассматриваются создание ею собственной сферы влияния в рамках новой Индо-Тихоокеанской стратегии; сочетание сотрудничества и соперничества в отношениях с Китаем; причины динамичного расширения взаимодействия с США и присутствующие в нем «красные линии»; мотивы развития особо привилегированного стратегического партнерства с Россией и использования многосторонних форматов; возвращение в индийскую повестку задач обретения статуса главного голоса «глобального Юга». Делается вывод, что строящиеся на приоритетности цели утверждения в статусе великой державы и глобального актора в мировой политике подходы к императивности построения многополярного миропорядка, «где Индия была бы сильным полюсом», создают исторические возможности для наращивания российско-индийского взаимодействия.