Исследование посвящено конкуренции Китая и США в регионе Ближнего Востока и Северной Африки (БВСА). В статье рассматриваются программные документы, определяющие внешнюю политику Китая в БВСА, и их практическая реализация. В связи с этим сотрудничество КНР с государствами региона можно разделить на три сферы: 1) энергетика; 2) инфраструктура, экономика и инвестиции; 3) высокие технологии и ядерные исследования. Экономический подъем Китая в постбиполярный период привел к значительному расширению присутствия Пекина и развитию взаимовыгодных отношений со всеми государствами региона. Укрепление роли Китая как внерегионального актора вызвало обеспокоенность со стороны США. Автор полагает, что политику Вашингтона в отношении КНР в рассматриваемом регионе можно разделить на две составляющие: двустороннее взаимодействие с государствами БВСА с целью ограничить присутствие КНР; региональные инициативы США (I2U2 и IMEC), где особая роль отводится Индии. Более того, прослеживается преемственность американской политики сдерживания КНР в БВСА. Однако реализация проектов маловероятна из-за роста напряженности в регионе и эскалации палестино-израильского конфликта. Несмотря на успешное давление США на израильско-китайском и эмиратско-китайском треках в рамках политики по сдерживанию КНР, в целом государства региона не желают делать выбор в пользу одной из сторон, продолжая сотрудничество с двумя великими державами.
Статья посвящена исследованию влияния миграционного вопроса на политические установки на выборах президента США в 2024 году. Цель исследования – рассмотреть миграционный вопрос в контексте защиты национальной безопасности США и в качестве фактора выбора гражданами между кандидатом Демократической партии К. Харрис и кандидатом Республиканской партии Д. Трампом. В Соединенных Штатах миграционная проблема остается одним из ключевых факторов как на выборах в Конгресс, так и на президентских выборах. Исследование выполнено в рамках социологического подхода и включает в себя вторичный анализ данных социологических опросов исследовательских организаций (Pew Research Center, AS / COA и другие) и официальной статистики, включая экспертные доклады, анализ медиатекстов ведущих американских изданий (The New York Times, The Washington Post и другие), а также качественный анализ политических текстов кампаний: риторики кандидатов и их предвыборных программ. Преобладающая часть материалов относится к предвыборному периоду 2024 г., тогда как данные выборов 2016 и 2020 гг. использовались выборочно для анализа динамики электоральных установок и миграционной повестки. Результаты исследования показывают, что миграционный кризис сыграл важнейшую роль в ходе президентских выборов в США в 2024 г. и кандидаты активно связывали его с национальной безопасностью США. Выводы автора демонстрируют важность исследования политической повестки вокруг миграционного вопроса, поскольку миграция не только затрагивает политическую и экономическую сферу, но и акцентирует различные проблемы обеспечения безопасности.
Статья посвящена феномену произраильского лоббизма, часто определяемого как образцовый для других американских лобби. Основной импульс к его появлению дала еврейская община США, которая скоординировала свои усилия и ресурсы как группа интересов и за несколько десятилетий развила профессиональные лоббистские структуры.
Автор ставит своей целью раскрыть структуру произраильского лобби и выявить основные инструменты, которыми пользуются произраильские лоббисты в попытках достигнуть поставленных целей. Несмотря на то что произраильский лоббизм часто относят к этническому лоббизму, его повестка политическая. Ключевые произраильские лоббистские организации используют ряд инструментов, среди которых информирование, мобилизация сторонников, использование Комитетов прямых действий на выборах и др. Уникальным же инструментом для этого типа лоббизма является организация частных поездок членов Конгресса США в Израиль и на палестинские территории. Если прежде произраильская деятельность лоббистов непременно ассоциировалась с безоговорочной поддержкой Израиля и его политики, то сегодня она более нюансированна из-за глубокой фрагментации ее структур. Несмотря на мифологизацию деятельности произраильских лоббистов, они не обладают правом вето в вопросах определения внешнеполитического вектора США, а лишь могут попытаться посодействовать принятию того или иного решения.
Формирование глобальной индийской диаспоры – один из важнейших процессов в условиях глобализации и трансформации мирового порядка. Представители этой диаспоры занимают все более высокие позиции в экономической и политической жизни стран проживания, но вопрос о том, какие дивиденды извлекает из этого Индия, вызывает дискуссии. Существует гипотеза, что по мере продвижения этнических индийцев на руководящие посты в крупных корпорациях и государственном аппарате зарубежных стран экономическое взаимодействие этих стран с Индией будет развиваться активнее, а их внешняя политика по отношению к Индии станет более дружественной. В данной статье автор пытается проверить эту гипотезу на примере Маврикия, Фиджи и США. Если в первом случае индийская диаспора составляет большинство населения, то во втором индийцы остаются дискриминируемым меньшинством. В США же индийцы, будучи меньшинством, широко представлены в политике, на государственной службе, высших управленческих позициях в бизнесе. Индийская диаспора стала важной частью внутриполитического ландшафта США, и во всех последних президентских администрациях индийцы занимали важные позиции. Сделан вывод, что ни в одном из рассмотренных случаев гипотеза о важной роли индийской диаспоры не подтверждается. На Маврикии, несмотря на абсолютный контроль диаспоры над жизнью острова, ее члены воспринимают себя прежде всего как часть маврикийской нации и не собираются действовать в политических интересах исторической родины и помогать ей в противостоянии с КНР. Диаспора на Фиджи представляет для Индии скорее внешнеполитическую проблему, вынуждая индийских политиков регулярно поднимать вопрос о ее дискриминации. Наконец, диаспора в США неохотно инвестирует в ключевые отрасли индийской промышленности, а политики индийского происхождения стремятся подтвердить лояльность новой родине вместо того, чтобы действовать в интересах Индии.
При исследовании миграционных потоков из Китая большое внимание традиционно уделяется Соединенным Штатам, которые рассматриваются как самое популярное направление китайской эмиграции. Ввиду взятого Вашингтоном в 2018 г. курса на «сдерживание» Китая и последовавшей за этим реализации конфликтного сценария американо-китайских отношений можно ожидать его воздействие как на миграционные потоки из Китая, так и на саму китайскую диаспору в США. Цель данной статьи состоит в комплексной оценке и характеристике влияния американской политики «сдерживания» Китая и ухудшения двусторонних отношений на китайскую диаспору в США. С привлечением статистических данных Бюро переписи населения США оценивается динамика численности китайской диаспоры с разбивкой на отдельные группы. С опорой на социологические опросы, проведенные разными исследовательскими центрами в США, дается ответ на вопрос о том, является ли китайская диаспора однородной в политических взглядах (включая мнения о политике китайского руководства, электоральные предпочтения) и служит ли проводником интересов китайского правительства в США.
В статье рассматривается процесс формирования знаний о России в американской академической науке после завершения холодной войны. Гипотеза статьи заключается в том, что формирование знания в основном отражает социальные и национально-культурные условия страны и ее исследовательского сообщества. При том, что немало ученых стремятся к объективности и этической отстраненности от объекта своего исследования, они чаще всего подходят к его изучению с позиций, отражающих и проецирующих интересы и ценности обществ, в которых работают. Эта гипотеза сформулирована в рамках предпринимаемого в статье социологического подхода к формированию знания, предполагающего осмысление условий его формирования и социальных запросов, которым оно отвечают. Американские знания о России, которую они длительное время рассматривали и продолжают рассматривать как угрозу и вызов интересам и ценностям США, несут на себе печать национальных допущений, предпочтений, убеждений и эмоций. Изучая сущее, они далеко не всегда способны освободиться в своем сознании от американского понимания должного, проецируя в свои исследования то, как, по их мнению, следует развиваться России. Со второй половины 2000-х гг. - данный разрыв углубляется. По сравнению со временем холодной войны, знания о России в Америке утратили прежний статус приоритетности и привилегированности, стали более политизированными, особенно, в вопросах, затрагивающих международную безопасности и политику ценностей. Кроме того, эти знания вписаны в общепринятые на Западе теории международных отношений и сравнительной политики. Эти изменения отражают снижение статуса России в международной иерархии в сравнении с США и возросшую убежденность американских ученых-обществоведов в универсальной значимости своих подходов и теорий. Современная Россия все чаще воспринимается как развивающаяся в неверном направлении, угрожая западным «либерально-демократическим» ценностям и безопасности, а своим стремлением быть «империей» - и самим структурам модерного общества. Хотя не все американские исследователи разделяют такого рода концепты и теории, последние выражают настроения мейнстрима как в политике, так и в науке. Заключительная часть подводит итоги, а также обсуждает возможности формирования менее предвзятых и идеологически нагруженных знаний о России. Подходы к получению таких знаний в США существуют, хотя и не доминируют.
Статья посвящена особенностям подготовки дипломатов в государствах Запада в контексте трансформации их внешнеполитических подходов. В качестве примеров, выбраны США, Британия, Франция, Германия, Венгрия и Польша, сгруппированные по принципу диад. Сравнительный анализ осуществлялся по следующим критериям: наличие профильного учреждения дипломатической подготовки; перечень специальностей в области международных отношений; рабочий язык МИД; количество и качество преподавания иностранных языков в соответствующих учебных заведениях; прием иностранцев на работу во внешнеполитическое ведомство; преподавание истории международных отношений, а также наличие собственных учебников, отражающих национальный подход; возможность пройти профессиональную переподготовку. Теоретической основой исследования является концепция элитизма. Целесообразность ее выбора определяется противоречием между дискурсом о меритократии и равенстве возможностей, с одной стороны, и традиционной закрытостью дипломатического сообщества в западных странах, с другой. Результатом данной тенденции является расширение влияния элит на формирование внешней политики при игнорировании интересов рядовых граждан. В ходе исследования авторы подтвердили тезис, что подготовка дипломатов в данных государствах ориентирована на создание сообщества квалифицированных бюрократов из привилегированных слоев общества. Универсализация образовательной модели, наряду с практикой политических назначений, способствует смягчению критериев профессиональной подготовки дипломатов. В то же время развитие дипломатических академий в западных странах свидетельствует о возрастающем влиянии элит на формирование внешнеполитической ориентации государства. Система специализированных учебных заведений для дипломатов выполняет двойную функцию: с одной стороны, она служит основой для профессиональной подготовки, а с другой - воронкой, отсеивающей кандидатов, которые не соответствуют профессиональным требованиям. Данное обстоятельство усиливает закрытость дипломатического сообщества при дефиците стимулов к углублению профессиональной подготовки.