Исследование посвящено конкуренции Китая и США в регионе Ближнего Востока и Северной Африки (БВСА). В статье рассматриваются программные документы, определяющие внешнюю политику Китая в БВСА, и их практическая реализация. В связи с этим сотрудничество КНР с государствами региона можно разделить на три сферы: 1) энергетика; 2) инфраструктура, экономика и инвестиции; 3) высокие технологии и ядерные исследования. Экономический подъем Китая в постбиполярный период привел к значительному расширению присутствия Пекина и развитию взаимовыгодных отношений со всеми государствами региона. Укрепление роли Китая как внерегионального актора вызвало обеспокоенность со стороны США. Автор полагает, что политику Вашингтона в отношении КНР в рассматриваемом регионе можно разделить на две составляющие: двустороннее взаимодействие с государствами БВСА с целью ограничить присутствие КНР; региональные инициативы США (I2U2 и IMEC), где особая роль отводится Индии. Более того, прослеживается преемственность американской политики сдерживания КНР в БВСА. Однако реализация проектов маловероятна из-за роста напряженности в регионе и эскалации палестино-израильского конфликта. Несмотря на успешное давление США на израильско-китайском и эмиратско-китайском треках в рамках политики по сдерживанию КНР, в целом государства региона не желают делать выбор в пользу одной из сторон, продолжая сотрудничество с двумя великими державами.
В исследовании рассматривается, как растущая поляризация международной системы формирует конкуренцию великих держав на Ближнем Востоке. Зависимость т. н. клиентов от Вашингтона в вопросах внутренней и внешней безопасности позволяет США проводить наступательную стратегию доминирования, направленную на установление регионального порядка, соответствующего ключевой цели – сдерживанию Китая и России. В ответ Пекин и Москва используют особую форму противодействия, направленную на снижение восприятия угрозы клиентами и содействие разрешению конфликтов. Эта стратегия ориентирована на изменение асимметричной модели зависимости в альянсах США на Ближнем Востоке за счет повышения автономии клиентов и сотрудничества с Китаем и Россией там, где интересы совпадают. Саудовско-иранское сближение иллюстрирует потенциал такого «вклинивания», в то время как израильский пример демонстрирует его пределы. В целом эффективность стратегий Китая и России остается крайне ограниченной по сравнению с США из-за проекции военного потенциала США и зависимости региональных игроков.
Статья посвящена изучению феномена внешнеполитической идентичности Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ), небольшого нефтедобывающего государства в Персидском заливе, которое сумело достичь несоразмерных географическим масштабам успехов и поднять свой престиж на глобальном уровне. Исследуются исторические и культурные основы ее формирования, личностный фактор, выраженный в определяющей значимости роли правителя в формулировании основных контуров самоопределения и самопозиционирования малой монархии в региональном и международном контекстах, восприятие ключевых вызовов и угроз и способы реагирования на них, а также использование политической идентичности эмиратским руководством в реализации интересов страны. Отмечается, что основы внешнеполитической идентичности ОАЭ были заложены еще в период правления первых эмиров малой монархии и затем адаптированы и развиты новым поколением харизматичных и амбициозных лидеров с глобальным видением. Ключевое значение при этом имело слияние видений правителей двух эмиратов, наиболее весомых в политической и экономической жизни страны, - Абу-Даби и Дубая, что предопределило закрепление статуса ОАЭ на региональном и международном уровне как влиятельного и авторитетного игрока. Автор резюмирует, что главными компонентами эмиратской внешнеполитической идентичности, формулирование и успешное использование которой позволило малой монархии преодолеть объективные географические ограничения и уверенно отстаивать собственные подходы и интересы, проводя самостоятельный курс, стали прагматизм, приоритезация задач обеспечения социально-экономического развития и процветания, гармоничное сочетание консервативных ценностей и методов управления с идеями космополитизма, ориентация на принципы взаимосвязанности и включенности в глобальные финансовые и логистические цепочки и ключевые политические структуры мирового устройства, а также способность к адаптации к происходящим трансформациям баланса сил и умелой интерпретации международных норм и дискурсов в продвижении собственной повестки и имиджа.