В статье рассматриваются современные научные и практические подходы к аудиту личного бренда в цифровом контексте. На основе анализа литературы по маркетинговым коммуникациям, управлению брендом и репутацией и исследованиям в области цифровых медиа в статье предлагается концептуальная основа для понимания аудита личного бренда как систематического диагностического процесса. Предлагается авторское понимание аудита личного бренда, определен набор структурных компонентов персональных брендов, подлежащих аудиту, дана характеристика современным методологиям измерения. Авторы предлагают подходы к аудиту следующих составляющих личного бренда: транслируемой архитектуры личной идентичности, консистентности /согласованности бренда, топографии цифрового следа носителя бренда, архитектуры взаимодействия с аудиторией восприятия со стороны стейкхолдеров и представления в поисковых системах.
В статье представлен комплексный анализ теоретических основ личного брендинга через призму классических социологических теорий. Автор фокусируется на изучении механизмов формирования и развития персонального бренда в контексте социальных взаимодействий. Методологическая база исследования включает теории И. Гофмана, Г. Тарда, Г. Зиммеля, Г. Блумера и других классиков социологии, а также современные концепции социальной коммуникации. Авторы с опорой на работы классических социологов выявляют теоретические основы формирования личного бренда и определяет механизмы его функционирования в современном обществе.
В работе рассматриваются следующие ключевые аспекты: драматургический подход к формированию персонального бренда, механизмы подражания и распространения влияния личного бренда, система коммуникаций бренда в современном обществе, практические аспекты построения личного бренда.
Научная новизна исследования заключается в систематизации классических социологических теорий и теории коммуникации в контексте современного понимания личного брендинга.
Этот материал является продолжением одноименной рукописи, опубликованной в предшествующем выпуске журнала и представляющей креативность как имманентную характеристику субъекта коммуникации, создающего креативный продукт для коммуникативного обмена 1. В этой части исследования авторы отталкиваются от понимания, что любой феномен не может считаться a priori – объективно – креативным или не креативным. Таковым его делает внешняя – субъективная – оценка, формирующаяся в ходе коммуникации, далее социальных обменов и взаимодействия оценивающего субъекта с этим феноменом. Понимание социально-коммуникативной природы креативности и ее сущности раскрывается в процессе отношений по поводу продукта, обладающего некоторой особой – креативной – ценностью в некотором сообществе. Онтология креативности, равно как и природа креативного продукта, замкнута на категорию коммуникации. Креативный субъект закладывает в свой продукт некоторый месседж – прагматический, эстетический, эмоциональный. Этот месседж направлен соответствующим целевым аудиториям креативного продукта, его потенциальным потребителям. Декодируя заложенные в данный месседж продукта смыслы, связанные (а) с новизной / неконвенциональностью и (б) практической полезностью / рыночной релевантностью, целевые аудитории воспринимают продукт как креативный. В нашей статье мы предполагаем, что оценка креативности выражается в трех изменениях – продуктовом, субъектном и деятельностном.
В статье рассматривается динамика восприятия креативности в последовательных попытках изучить ее интерпретации в социальных науках и предлагается социально-коммуникативный подход к пониманию категорий креативности и креативного субъекта. Анализируются подходы к дефиниции креативности в различных исследовательских парадигмах: показана применимость социальнокоммуникативного подхода, критически рассматриваются социально-психологические и социологические дефиниции креативности. Авторы вступают в дискуссию о критериях и признаках креативности. Рассматриваются основные параметры и критерии креативности как коммуникативного феномена. Предложено новое понимание концепта креативности, увязывающее воедино три сопряженных понятия: креативный процесс, креативный субъект и креативный продукт. Обоснована типология креативных продуктов. Обсуждается проблема потребительной стоимости креативного продукта с выделением ее рационального и эмоционального измерений.
Статья посвящена рассмотрению позиции музейного дискурса в коммуникативной системе современной России и, в частности, в системе национальной безопасности. В условиях геополитических вызов и развития политического дискурса в семантике всепроникающей культуры отмены, реализуемой в формате механизма применения новой этики как символического акта забвения, национальный музейный дискурс приобретает особую значимость. «Войны памяти», цель которых делигитимация прежнего дискурса с использованием техник переписывания, игнорирования, нейтрализации, отрицания, актуализируют сегодня изучение музейного дискурса в контексте стратегии национальной безопасности. Рассматривая музейный дискурс как императив укрепления национальной безопасности, авторы выделяет отдельное исследовательское направление социогуманитарных наук –«исследования памяти» (memory studies), и вводят в научный категориальный аппарат достаточно взаимосвязанные концепты политического дискурса: «политика идентичности», «политика памяти» и «мемориальная политика». Реализуя стратегию анализа коммуникативных эффектов обеспечения культурного суверенитета и преодоления культуры отмены, авторы заключают, что музейный дискурс и дискурс политики памяти в логике когнитивного и структурного аспектов представляют собой ментальные конструкты, обладающие потенциалом диалогизма и конвертации (в том числе как конвертации культурного капитала в политический) и обусловливают многоуровневую комбинаторику различных коммуникативных эффектов в развитии политики государственной идентичности. Авторам представляется перспективным изучение взаимовлияния трех дискурсивных конструктов: музейный дискурс – дискурс государственной политики памяти – дискурс национальной идентичности, рассматриваемых применительно к современным политическим реалиям России в контексте реализации стратегии национальной безопасности.