Введение. Актуальность исследования процессов гуманизации отношения к животным в современной России определяется влиянием на них глобальных трендов и общественными потребностями укрепления и продвижения традиционных ценностей российского общества. Об их значимости в последнее десятилетие сигнализируют повестка, рост социального активизма, нормотворчество на федеральном и региональном уровнях.
Методология и источники. Использованы документы федеральных (ФЗ № 498, Указ Президента № 809) и региональных органов власти РФ, результаты общероссийских опросов ВЦИОМ (2019–2024), данные НКО и маркетинговых исследований. Применены контент- и дискурс-анализ материалов СМИ и социальных медиа. Учтены публикации отечественных социологов. Социокультурный подход использован для выявления связей институциональных изменений с динамикой социальных представлений о гуманизме. Использован объясняющий потенциал критической моральной социологии.
Результаты и обсуждение. Критически рассмотрены разработанные в российской социологии и социальной психологии показатели и индексы гуманного отношения к животным. Дан анализ противоречий в процессах институционализации отношения к животным-компаньонам, безнадзорным животным, зоозащитного движения. Сформулированы ключевые для достижения общественного согласия вопросы: какие средовые и субъектные показатели можно и нужно выделять и закреплять в качестве норм регулирования заботы о животных в человеческом общежитии и какие технически доступные и социально-психологически приемлемые инструменты надзора в этой сфере можно применять. Предложен категориальный анализ ценностно-нормативных конфликтов, различены идеологические, нормативные и инновационные конфликты, намечены возможные пути их регулирования. Обоснован вывод: консенсус о содержании «гуманного отношения к животным» не достигнут; его институционализация не завершена, но оно уже стало в социальных представлениях элементом традиционной ценности российского общества.
Заключение. Прогнозируется усиление вовлеченности в дискурс гуманного отношения к животным представителей элиты, ученых, религиозных мыслителей, социальных активистов, граждан.
Введение. Актуальной проблемой освоения богатого научного наследия Михаила Бахтина является фиксация того единого подхода, который хоть и неявно, но сообщает всему чрезвычайно широкому спектру выдвинутых мыслителем тем и пестрому набору синтезированных им концептов парадигмальное единство.
Методология и источники. Возникнув в широком русле «лингвистического поворота», задавшего базовую тенденцию развития гуманитарных наук в XX в., теория Бахтина методологически аккумулировала все связанные с этим поворотом подходы – феноменологию, онтологию, герменевтику, психоанализ, русский формализм, структурализм.
Результаты и обсуждение. Самый широкий веер гуманитарных феноменов – от языкознания, теории коммуникации, концепции романа до конкретных художественных произведений, оказываясь в поле мысли Бахтина, индуцируется парадигмой понимания по траектории «логика–грамматика–поэтика». В данном алгоритме сначала выделяется нормативный центр, который в своей самотождественности и местоименной неподвижности предстает в абсолютном статусе «вечной субстанции»; затем в разрезе с «логическим» центром описывается «грамматическое бытие» динамично деятельной периферии в свойстве неопределенности наличного становления. И в модусе поэтизации эта дихотомия, в которой одна сторона, притязая на субъектность и господство, отводит другой роль зависимого, но и ресурсно предикатного образования, образует союз на путях поэтического упразднения имманентной дихотомии центр/периферия, не отменяя онтологического напряжения между ними, наполняя их энергией трансцендентного смысла.
Заключение. Лингвоонтологический подход Бахтина проясняет пребывание на одной оси области логического нисхождения, синтезирующего полюс монологического субъекта в его доминировании над наличным миром и другим как своим предикатом относительно полюса Я/есть, и поэтического восхождения в модусе диалогической эквивалентности метафоризации предикатного мира, в которой тот сгущается в эстетический образ, и метонимизации эгоцентричного субъекта, смещающей его на периферию поэтичного созерцания.
Введение. В условиях стремительной цифровизации общества социальный скоринг и социальный рейтинг становятся ключевыми инструментами алгоритмического надзора, радикально изменяя взаимодействие человека, государства и цифровых систем. Если социальный рейтинг первоначально создавался как система стимулирования общественно одобряемого поведения (примером служит китайская модель 2014 г.), то социальный скоринг расширяет эту практику, превращаясь в универсальный инструмент оценки личности на основе цифрового следа. В философско-антропологической перспективе эти процессы требуют переосмысления человеческой субъектности: границ свободы, идентичности и автономии в условиях цифрового контроля. Концепция биовласти М. Фуко и идеи «общества контроля» Ж. Делеза позволяют рассматривать социальный скоринг как проявление новой формы власти, действующей через внутреннее согласие человека с алгоритмически заданными нормами.
Методология и источники. Исследование основано на герменевтическом и критико-аналитическом подходах, а также на методах философской интерпретации понятий цифровой субъектности и алгоритмического управления. Используются труды М. Фуко, Ж. Делеза, Б. Стиглера, а также современные исследования цифровой культуры (М. Т. Саблин, Ю. Цветков, А. А. Лазаров). Эмпирическую базу составляют практики социального скоринга в Китае, США и России, включая отечественную экспериментальную платформу социального рейтинга «Мы», разработанную РГСУ как тестовую модель оценки социального статуса граждан.
Результаты и обсуждение. Социальный скоринг формирует новый тип субъекта, чья идентичность создается на основе цифровых данных и алгоритмов предсказательной аналитики. Возникает феномен цифрового конформизма: человек выстраивает поведение в соответствии с алгоритмическими ожиданиями, стремясь поддерживать высокий рейтинг, при этом исчезает граница между моральным выбором и вычисляемой полезностью. Отсутствие прозрачности алгоритмов усиливает риски дискриминации и неравенства. Российская практика демонстрирует тенденцию к расширению цифрового контроля под предлогом обеспечения безопасности, что вызывает этические вопросы о допустимых пределах государственного надзора.
Заключение. Социальный скоринг и социальный рейтинг представляют собой проявление новой парадигмы цифровой власти, в рамках которой субъект утрачивает автономию и становится объектом алгоритмической оценки. Они воздействуют на исследуемые отношения, превращая социальное доверие в управляемый цифровой ресурс, а субъектность в продукт вычислимой рациональности. Для сохранения человеческого измерения цифрового общества необходимы философские и нормативные рамки, направленные на защиту достоинства, свободы и права на анонимность. Гуманизация технологий и прозрачность алгоритмов становятся важнейшими условиями сохранения автономной личности в эпоху цифрового контроля.
Введение. Статья посвящена проблеме искусства как метаязыка внутреннего мира художника, режиссера. Достаточно актуальной сегодня становится постановка вопроса о метаязыке искусства применительно к кинематографу, при этом репрезентативным для такого исследования является творчество советского кинорежиссера Андрея Тарковского. Вопрос о метаязыке – констатация существования определенной структуры, уровней, позиций, слоев восприятия творчества мастера.
Методология и источники. Методологически значимым является рассмотрение проблемы метаязыка не только в рамках философии культуры (О. Шпенглер, Ф. Ницше, М. Бахтин, Г. Померанц и др.), но и смежных областей: аналитической философии, логической семантики, семиотики. В рамках семиотической методологии проблема метаязыка поставлена наиболее отчетливо. Определенные значимые шаги в разработке семиотических концепций метаязыка в культуре предприняты Р. Бартом, Ц. Тодоровым, Ю. Лотманом, Ю. Цивьяном, М. Мамардашвили, А. Пятигорским. Среди множества работ, непосредственно раскрывающих проблему метаязыка в творчестве А. Тарковского, выделяются работы Р. Бёрда, И. Евлампиева, С. Сальвестрони, Д. Салынского.
Результаты и обсуждение. Выявлено, что структуру художественного метаязыка кинорежиссера могут составлять символы, знаки, смыслы и ракурсы, индивидуальные монтажные траектории, репрезентация течения времени и природных стихий. Установлено, что в творчестве Тарковского важны две доминанты режиссерского метаязыка: метафизика внутреннего мира и метафизика стихий (к примеру, метафоры огненной, водной, земной стихий, потока жизни). Время как состояние внутреннего мира режиссера несет в себе переплетение этих двух сторон творчества Андрея Тарковского.
Заключение. Язык киноповествования становится метаязыком, будучи расщеплен на субъектную и объектную составляющие. Метаязык кино – язык действия, процесса. Персонаж фильма погружен в разворачивающееся в кадре действие. Вопрос о метаязыке выливается в дифференциацию наблюдающего и наблюдаемого. Для этого необходимо выделение определенных уровней и позиций внутри киношедевра. Та составляющая, которая имеет непосредственное отношение к индивидуальности режиссера, его внутреннему миру, является глубинной основой метаязыка кино.
Введение. В статье исследуются диалектика феномена воли и ее трактовки в современном научном дискурсе. Воля рассматривается в философском аспекте как способность личности осмысленно осуществлять выбор и неукоснительно следовать ему, выстраивая сценарий своего поведения. Гипотеза исследования состоит в том, что воля представляет собой сложный и внутренне структурированный феномен (систему предикат) человеческого поведения, определяемый конкретными внутренними и внешними факторами. На основе системного анализа определено соотношение феномена воли и свободы, сознания, любви, страха, мужества, воспитания в контексте целостной философской реконструкции данного феномена.
Методология и источники. Проблема воли имеет несколько аспектов и рассматривается в науке, как философский, педагогический и психологический феномен. Методология исследования основывается на методе диалектики и использовании индукции, дедукции, анализа, синтеза, восхождения от абстрактного к конкретному. Для философского анализа феномена воли использованы философские концепции Аристотеля, Н. А. Бердяева, И. А. Ильина, И. Канта, К. Маркса, В. С. Соловьева, А. Шопенгауэра и др.
Результаты и обсуждение. В статье дается обоснование феномена воли как особого духовного напряжения личности (силы человеческого духа), который появляется (формируется) у человека в ситуации осуществляемого им выбора, когда ему приходится принимать определенные решения, вырабатывать определенный сценарий своего поведения и нести за них личную ответственность. В сложной структуре феномена воли выявлена определенная иерархия ее системообразующих элементов, раскрыты ее онтологические, аксиологические и гносеологические основания.
Заключение. В заключении сделан вывод о том, что воспитывать в себе волю означает формировать в себе такие духовные начала, которые имеют абсолютное значение, объективную истинность и определяют для человека полноту его бытия.
Введение. Целью статьи является определение роли эвгемеризма в изучении и конструировании национальной истории и мифологии в трудах французских ученых первой половины XVIII в. Научная новизна исследования определяется отсутствием специальных работ на русском языке по указанной проблеме. Актуальность темы исследования обуславливается все более возрастающим интересом современных российских и зарубежных исследователей к истории эвгемеризма как одного из способов рациональной интерпретации мифологии. Однако эта область исследований все еще обладает заметными лакунами, которые данная статья отчасти призвана заполнить.
Методология и источники. Для изучения указанной проблемы в статье используется метод историко-философского анализа, проблемный и классификационный подходы. Источниками для исследования послужили труды французских интеллектуалов первой половины XVIII в., использовавших эвгемеризм в качестве инструмента конструирования национальной истории и мифологии. В статье представлены основные идеи П.-И. Пезрона, Ж. Мартена, А. Банье и С. Пеллутье
Результаты и обсуждение. В начале XVIII в. П.-И. Пезрон с помощью строгого эвгемеризма соединил ветхозаветное повествование, имена различных богов, национальную и общеевропейскую историю, создав умозрительную конструкцию – «кельтский миф». Его теория была популярна в интеллектуальной среде в течение всего XVIII в. С некоторыми модификациями в своих текстах ее воспроизводили Ж. Мартен и А. Банье. Концепция «естественной религии» и первоначального монотеизма позволила авторам связывать воедино ветхозаветное повествование и национальный политеизм. Они полагали, что события, о которых говорится в Писании, являлись подлинной исторической основой многих «языческих басен» и трактовали появление политеистического культа эвгемерически. С. Пеллутье, не уменьшая всеохватности «кельтской теории», отказался от конфессионально окрашенного эвгемеризма П.-И. Пезрона. Он перестал сопрягать происхождение кельтов с ветхозаветным повествованием и использовал эвгемерическую трактовку мифологических сюжетов лишь эпизодически.
Заключение. В трудах французских ученых первой половины XVIII в. эвгемеризм поддерживал конфессионально окрашенную концепцию национального прошлого и служил объяснением появления «ложных» богов политеизма.
Введение. Современность, характеризующаяся экспансией образования цифровыми образовательными средствами, определяет ключевые вызовы для реализации принципов социальной справедливости. «Угасание» инклюзивного потенциала массовых открытых онлайн-курсов (МООК), понимание их доступности исключительно как технической возможности регистрации – все это заставляет вернуться к осмыслению подлинного равенства в глобальном онлайн-образовании. Новое изучение проблем МООК определяется необходимостью преодоления системных барьеров на пути устойчивого и справедливого образовательного развития.
Методология и источники. Исследование структурных ограничений социальной справедливости и доступности в МООК, выявление факторов цифрового, экономического, культурного и лингвистического неравенства опираются на синтез социологического анализа и социально-философской рефлексии концепций «справедливости как честности». Системный подход позволяет рассматривать МООК как целостную, но противоречивую экосистему, воспроизводящую социальные диспропорции. Социокультурный подход дает возможность анализировать условия реального, а не формального, участия различных групп в образовательном процессе.
Результаты и обсуждение. Противостоять иллюзии универсальной доступности МООК позволяет концепция «педагогической справедливости», главная идея которой заключается в обеспечении равенства образовательных результатов через преодоление цифрового разрыва, экономических барьеров, языковой гегемонии и культурной нерелевантности контента. Схожими принципами по обеспечению «качества образовательного функционирования», отрицания «технологического детерминизма», утверждения приоритета инклюзивности над масштабируемостью обладает философия «равенства возможностей». Результативное участие в МООК зависит от набора «возможностей доступа»: возможности преодолевать технологические ограничения, финансовые затраты, языковые преграды, культурное отчуждение. Чем шире спектр этих возможностей для каждого обучающегося, тем выше уровень социальной справедливости в онлайнобразовании. Философия «педагогической справедливости» сопрягается с концепцией устойчивого развития цифровой образовательной среды. Модели «инклюзивных МООК», реализующие практики адаптации, поддержки и поликультурного дизайна пытаются воплотить на практике принципы справедливости, создавая баланс между массовостью и равенством, технологиями и человекоцентричностью.
Заключение. Соединение критического анализа барьеров с принципами педагогической справедливости может дать новый импульс развитию МООК и изменить содержание их миссии, усилив гуманитарную и инклюзивную направленность. Интеграция этих принципов в технологические, экономические и педагогические основы МООК является условием их трансформации в инструмент подлинного образовательного равенства.
Введение. Статья посвящена сравнительному анализу идей феноменологии и конвенционализма. Формирование в начале XX в. двух исследовательских парадигм, которое происходило во время революции в представлении на научное знание, породило новые исследовательские программы, которые переосмысляют природу научного знания. Феноменологический анализ сущности и конвенционалистский анализ языка теорий позволил прояснить ряд основополагающих понятий научных теорий. Во главу угла каждой из них ставится феномен идеализации и особое понимание структуры научного факта, что становится главным предметом обсуждения статьи.
Методология и источники. Полученные результаты исследования опирались на компаративный анализ текстов Э. Гуссерля («Философия как строгая наука», «Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии»), А. Пуанкаре («О ценности науки») и работы отечественных философов, исследователей в области конвенционализма: С. Н. Коськова и С. А. Лебедева. В статье применялся аналитический метод прояснения и сравнения основных положений и понятий концепции «научного факта» Пуанкаре и сущности, полученной в ходе идеализации Э. Гуссерля, что позволило определить конвенцию как средство идеализации и фиксировать ее место в науке.
Результаты и обсуждение. Сравнение двух методологических парадигм научного знания показало их сходство и различие в отношении понимания опыта и научного знания. Научная конвенция становится не просто определением смысла и значения языкового выражения, но средством идеализации и фиксации определенного уровня научного знания и познания научного факта. Таким образом, феноменология и конвенционализм представляют передовые течения философской мысли XX в., в которых отражены основные изменения науки того времени.
Заключение. Феноменологическое решение проблемы познания отличается от конвенционалистского. Однако они находят точки пересечения в вопросах идеализации и манифестации научного факта, что необходимо порождает потребность в дальнейшем изучении данных парадигм научного знания. Необходимое продолжение исследований в данной области обусловлено взаимопроникновением и синтезом двух исследовательских программ.
Введение. В статье обосновывается актуальность взаимного обращения философии к театру и театра к философии. В центре исследования находится театральное присутствие, которое разворачивает метафизический смысл театра.
Методология и источники. В основу исследования положены методы истории идей (А. Ахутин, Г. Тайхмюллер) и сравнительно новых дисциплин – «философия театра» (М. Кобринец, А. Гуйе), «антропология театра» (Л. Колянкевич). Круг источников включает в себя как свидетельства из истории театра, так и их философскую рефлексию, прежде всего со стороны экзистенциализма (Г. Марсель, М. Хайдеггер) и деконструкции (Ж. Деррида, Ф. Лаку-Лабарт).
Результаты и обсуждение. В русле истории идей театр предстает как драматический универсум жизни, «конкретная метафизика», граничная ситуация, как место изначального производства и отмены/закрытия представления в «театре жестокости» А. Арто. Последний как поэтическая утопия бросает вызов метафизике репрезентации и утверждает себя как место «непредставимого живого настоящего» или чистого присутствия. Ретроспектива истории западной метафизики показывает, насколько тесно театр сплетен с философской мыслью. На «школьные» метафизические вопросы о единстве и тождестве сущности, о статусе универсалий, психофизической проблеме театр предлагает свои ответы: пустотность актерского присутствия, играющий дух жизни, открытие сознания, воплощенного в теле-сознании, – вот та метафизическая территория, которую открывает театр за пределами оппозиций новоевропейской философии.
Заключение. Таким образом, театр можно рассматривать как органон метафизики присутствия, специфические возможности которого прежде всего раскрываются в опространстсвовании мира. Такое понимание дает возможность взглянуть на историю театра как на историю присутствия на примере некоторых сюжетов. Основным его модусом при этом оказывается промежуточное нейтральное положение между религией и политикой, сакральным и профанным, которое либо дает санкцию представлению, либо отменяет его ради утверждения чистого присутствия.
Введение. В статье рассматривается проблема из области аналитической философии вымысла. Тезис исследования состоит в том, что системные проблемы реалистических теорий вымышленных персонажей коренятся в неадекватной трактовке самого понятия «вымысел». Автор выделяет три проблемы для этих теорий – проблему редукции, игнорирования и узкого определения вымысла. Демонстрируется, что антиреалистические подходы избегают обозначенных проблем. Новизна исследования состоит в постановке проблемы – ранее определение вымысла не становилось предметом обсуждения и сравнения теорий между собой. Автор предлагает использовать критерий адекватности определения вымысла для оценки соответствия теории языковой прагматике.
Методология и источники. Автор использует метод концептуального анализа. В статье анализируются наиболее влиятельные теории онтологического статуса вымышленных персонажей – неомейнонгианство, фикциональный поссибилизм, абстрактный реализм, абстрактный артефактуализм и теория притворства.
Результаты и обсуждение. Из статьи видно, что понятие вымысла в анализируемых теориях оказывается: 1) редуцированным (в фикциональном поссибилизме вымысел замещается понятием возможности); 2) игнорируемым (неомейнонгианские теории, фокусируясь на онтологическом статусе объектов, игнорируют языковую прагматику вымысла); 3) излишне узким (строгая дихотомия фикциональных и метафикциональных высказываний в абстрактном реализме и артефактуализме исключает из анализа смешанные высказывания). В качестве альтернативы автор предлагает принять определение вымысла как участия в практиках притворства.
Заключение. Автор предлагает использовать определение вымысла как участия в притворстве и на его основе выделяет критерий для признания высказывания фикциональным – высказывание должно содержать предписание для воображения, которое связано с определенным художественным произведением. Демонстрируется, что антиреалистические теории, использующие данное определение, успешно справляются с проблемами редукции, игнорирования и узкого определения вымысла. На этом основании делается вывод о концептуальном преимуществе антиреализма.
Введение. В статье конструируется концепция человеческой свободы, которая подразумевает реализацию смысловой целостности в структурах социальной множественности.
Цель – расширить представление о свободе в оптике гуманистического философствования. Методология и источники. Автор обращается к текстам Ж.-П. Сартра, М. Хайдеггера и П. Слотердайка. Преемственность этих текстов выстраивается хронологически-концептуально. Методом исследования является интерпретация посредством смыслового о-пределивания (М. Хайдеггер).
Результаты и обсуждение. Концепт свободы представляется темпорально-топологически как выход человека за собственные пределы во множественность проекций социальных возможностей. Процесс выхода понимается как движение из директивности одного единственного сущностного определения как позиции das Man в пограничное состояние, открывающее горизонт вариантов и/или инвариантов социальной свободы. Обнаружение горизонта в точке «здесь-и-сейчас» позволяет человеку выбрать и набросить новую целостность на собственное бытие, тем самым заново конструируя существование в коммуникативных границах социального соприсутствия.
Заключение. В результате удается установить, что свобода человеческого бытия в полной мере определяется и переопределяется во взаимоосмыслении сущности и существования на границе сопричастности индивидуального и социального.
Введение. Статья посвящена актуальным философским проблемам постнеклассической науки, связанным с анализом интеллектуальных систем на основе машинного обучения, и содержит сравнительный анализ конструктивистского и реалистического подходов для выявления эвристического потенциала радикального конструктивизма в построении гибкой функциональной архитектуры ИИ.
Методология и источники. В основу исследования положен сравнительный анализ реалистического и конструктивистского подходов, методологический аппарат которого включает принципы операциональной замкнутости и когнитивного конструирования реальности, разработанные в трудах Э. фон Глазерсфельда, Ж. Пиаже и их последователей. Центральным тезисом выступает трактовка знания не как отражения объективной реальности, а как конструкции, критерием которой является функциональная пригодность для решения задач, что находит отражение в современных концепциях машинного обучения, таких как обучение с подкреплением.
Результаты и обсуждение. Продемонстрировано, что ключевые принципы конструктивизма – операциональная природа знания, итеративное построение когнитивных структур и прагматический критерий жизнеспособности – предлагают пути решения проблем ИИ, таких как проблема «черного ящика», статичность моделей и контекстуальная зависимость данных, через переосмысление машинного обучения как процесса активного построения функциональных репрезентаций и смещения акцента с точности на функциональную адекватность в конкретных прикладных контекстах.
Заключение. Разработанные положения радикального конструктивизма помогают переосмыслить природу данных и моделей в машинном обучении, а также открывают перспективы для более глубокого анализа требований к итеративным и адаптивным архитектурам обучения и развитию систем с искусственным интеллектом.