Статья представляет источниковедческий анализ материалов, созданных членами совместной советско-американской комиссии по научной политике в 1973-1979 гг. Некоторые из рассматриваемых документов впервые вводятся в научный оборот, так как они недавно стали доступны благодаря оцифровке архивных документов и размещению их в открытом доступе в Информационном центре образовательных ресурсов правительства США (Education Resources Information Center) и в онлайн-архиве Центрального разведывательного управления США. С середины 1950-х гг. и особенно в 1970-е - начале 1980-х гг. Советский Союз регулярно проводил корректировку научной политики, пытаясь создать необходимые условия для ускоренного развития науки и преодоления начавшегося технологического отставания от западных стран. Происходившие изменения не раз становились предметом изучения отечественных специалистов, однако наше исследование предлагает взглянуть на ключевые проблемы научной политики СССР глазами американских специалистов, современников тех событий. Изучаемые документы были подготовлены в начале 1980-х гг., они оказали влияние на изучение механизмов научной политики и эволюцию концепций о приоритетах национальных стратегий научных исследований в США и других странах. При этом в СССР, а затем и в России эти документы остались практически незамеченными. В статье дана внешняя и внутренняя критика источников, описана история появления рабочей группы, ее состав, дана характеристика авторов и специфические условия (контроль со стороны Администрации президента и ЦРУ США), в которых проводилась работа. В обобщенном виде представлены важнейшие выводы исследований и описано значение документов для дальнейшего изучения рассматриваемых вопросов. Кратко сравниваются ключевые черты научной политики в СССР и США, выявляются сильные и слабые стороны каждой из систем. Прослеживается влияние коммунистической партии на развитие научно-технической политики. Американские специалисты отмечали, что, помимо идеологической роли, КПСС была вынуждена взять на себя и роль главного администратора и заказчика научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, чтобы компенсировать отсутствие свободного рынка, который в США являлся основным двигателем научно-технического прогресса. В завершение работы сделан вывод о том, что отчеты, являясь достоверными документами своей эпохи, раскрывают ключевые вопросы формирования советской научно-технической политики с точки зрения американских специалистов, что в свою очередь позволяет увидеть известные события в новом свете.
Статья посвящена популяризации достижений советской науки, и в частности биологии, на Всемирной выставке в Брюсселе в 1958 г. Государственная научная политика в СССР в период «хрущевской оттепели» была направлена на расширение международных контактов в различных естественнонаучных, технических и гуманитарных дисциплинах. Центральный Комитет КПСС и Совет министров СССР приняли ряд постановлений, регламентирующих изучение и внедрение зарубежного научного опыта в целях развития важнейших отраслей народного хозяйства, а также необходимость продвижения отечественных разработок в среде мирового научного сообщества. Несмотря на продолжающееся противостояние политических систем, необходимость послевоенного промышленного подъема предполагала активное участие отечественных ученых в международном сотрудничестве не только с целью включения в систему научно-технической коммуникации, но и с позиции пропаганды успехов социализма в производстве и продвижении научного знания, усиления положительного имиджа страны на международной арене. Значимость внимания к вопросам формирования и поддержания позитивного образа СССР как сильной, имеющей серьезный научно-технологический потенциал державы, нашла отражение в документах по вопросам международных связей с академическими и неакадемическими учреждениями, отложившихся в фондах Архива Российской академии наук: Секретариата Президиума АН СССР (Ф. 2), Научного совета по выставкам работ АН СССР и академий наук союзных республик (Ф. 1509). Ярким примером трансляции достижений отечественной науки стала подготовка сотрудниками Отделения биологических наук АН СССР тематической экспозиции для Всемирной выставки, проходившей в 1958 г. в Брюсселе. Акцент в демонстрируемых результатах был сделан на открытиях в области экспериментальной биологии, которая только начала преодолевать негативное давление лысенковщины. В связи с этим наша страна не представила для выставки экспонаты, отражающие открытия в таких областях, как цитология, генетика, радиобиология, микробиология, вирусология, протистология, эмбриология. Подобный результат стал показателем серьезного отставания отечественных биологических исследований от мировых разработок. На протяжении нескольких последующих десятилетий СССР преодолевал отставание в различных биологических дисциплинах. Этому способствовали установившиеся в конце 1950-х гг. тесные контакты между советскими и зарубежными учеными и организаторами науки. Участие наших делегаций в международных конференциях и выставках позволяло не только знакомиться с прорывными открытиями в области биологии, новыми физико-химическими методами, но и помогало поднимать авторитет советской науки, транслировать ее результаты, определять стратегии будущего развития.
В статье рассмотрен комплекс документальных источников по истории органов МВД на территории Калининградской области в 1945-1949 гг., находящихся на хранении в отделе специальных фондов и реабилитации жертв политических репрессий информационного центра Управления МВД России по Калининградской области. Рассмотренный в статье период представляет собой пример активной работы органов государственного управления по интеграции бывшей германской провинции Восточная Пруссия в состав Советского Союза по итогам Второй мировой войны. Вместе с тем имеющиеся исторические исследования, в которых практически полностью рассмотрена ранняя история Калининградской области, оставляют за рамками многогранную деятельность органов МВД, сыгравших значительную роль как в стабилизации обстановки на территории нового региона, так и в самом процессе его интеграции в состав СССР. Описаны фонды, содержащие документы, посвященные особенностям оперативной обстановки на территории Калининградской области, созданию и изменению организационно-штатной структуры органов МВД, совершенствованию основных направлений деятельности. Особое внимание уделено анализу документов, касающихся одного из элементов интеграции региона в состав Советского Союза - выселения немецкого населения в советскую зону оккупации Германии в 1947-1948 гг. Рассмотрены особенности статистической отчетности органов МВД за 1946-1949 гг., позволяющей выявить особенности криминогенной ситуации о области, эффективность проводимой следственной работы, а также характеристику лиц, совершавших преступления. Дана характеристика фондов, касающаяся деятельности ряда структурных подразделений Управления МВД по Калининградской области и их периферийных органов. Определены особенности архивной коллекции, связанной с отсутствием материалов, касающихся деятельности органов милиции в исследуемый период и работы периферийных структур Управления МВД по Калининградской области, а также ограниченным доступом к отдельным делам и документам. В заключение сделан вывод о том, что документы архивной коллекции Управления МВД России по Калининградской области являются ценнейшим источником по ранней истории региона, введение которых в научный оборот позволит уточнить многие вопросы, касающиеся проблем интеграции территорий, вошедших в состав СССР по итогам Второй мировой войны.
В статье описан дипломатический конфликт США и России в годы Первой мировой войны по делу американского консула в Харбине Чарльза Мозера по документам из фондов Архива внешней политики Российской империи (АВПРИ, г Москва). В работе использован на основе принципов историзма историко-системный метод, который позволил прийти к выводу о том, что в основе американской дипломатии еще со времен Первой мировой войны лежит приоритет американских интересов, а не общих интересов партнеров по политической коалиции. Основанием для проведения исследования послужило отсутствие современных трудов по анализу причин формирования позиции американской дипломатии в отношении как союзников, так и военно-политических противников. История русско-американских дипломатических отношений достаточно многогранная тема. Первоначально благожелательное отношение Российской империи к возникшим в конце ХVIII в. Северо-Американским Соединенным штатам сохранялось на протяжении почти всего ХIХ в. Причиной этого являлось достаточно напряженные отношения США со своей бывшей метрополией - Британской империей, геополитическим противником Российской империи в тот период времени. Кроме того, в первой половине ХIХ в. США входили в пятерку главных внешнеторговых партнеров России. Однако во второй половине ХIХ в. ситуация изменилась. Во-первых, Россия построила железные дороги к черноморским портам и стала через проливы активно вывозить пшеницу в страны Европы. С конца 1870-х гг. главным конкурентом на европейском рынке продовольствия для русского хлеба стал американский. Во-вторых, в конце ХIХ в. из России в США начался значительный иммиграционный отток лиц прежде всего еврейской национальности. Многие из новых граждан США негативно относились к стране, которую они покинули, все это накладывало отпечаток и на политический класс американского общества, зависевшего от мнений избирателей. В результате в начале ХХ в. в период Русско-японской войны 1904-1905 гг. значительная часть американского истеблишмента занимала прояпонскую позицию. В годы Первой мировой войны правительство США заняло позицию нейтралитета, которую сохраняло до начала 1917 г., пока в руки американских властей не попала телеграмма, посланная министром иностранных дел Германской империи германскому послу в США. В ней предлагалось привлечь Мексику на сторону Германии в случае вступления США в войну на стороне Антанты. Эта телеграмма послужила поводом для вступления Вашингтона в мировую войну на стороне Антанты. Однако до апреля 1917 г. американское правительство придерживалось строгого нейтралитета. В этих условиях часть американских дипломатов занимала прогерманскую позицию и, более того, совершала действия в пользу германской стороны. Один из таких эпизодов произошел в 1915 г., когда Чарльз Мозер, американский консул в китайском городе Харбин, который располагался на территории Китайской Восточной железной дороги - магистрали, проходившей по Маньчжурии и соединявшей Забайкалье с Приморьем, оказывал содействие бежавшим из русского плена офицерам германской и австро-венгерской армий, снабжал их деньгами и рекомендациями по установлению контактов с прогермански настроенными русскими подданными и дипломатическими представителями Германской и Австро-Венгерской империй в Китайской Республике.
В статье анализируются события 1905 г., определившие судьбу и облик будущего российского парламента. Если ранее дискуссии о необходимости трансформации государственного строя Российской империи были уделом относительно небольшой группы интеллектуалов, то «смута» вынудила задуматься о политике тех, кто ею прежде не интересовался. Это привело к заметному росту политического проектирования, причем огромную популярность в обществе стали набирать идеи созыва Учредительного собрания и всеобщего избирательного права. Проект народного представительства, составленный летом 1905 г. председателем Харьковской губернской земской управы князем Александром Дмитриевичем Голицыным (1874-1957), который рассматривается в статье, оппонировал этим настроениям. Подготовленная им записка стала ответом как на эскалацию революционного кризиса, так и на стремительную политизацию земского движения. В отличие от большинства подобных проектов, записка А. Д. Голицына была направлена не в Совет министров, а в Министерство внутренних дел и отложилась в фонде бывшего министра П. Д. Святополк-Мирского в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ). Документ впервые вводится в научный оборот. При его анализе оказались полезны подходы интеллектуальной истории, которые позволили рассмотреть записку в широком общественно-политическом контексте. Предложения автора проекта представляют интерес не сами по себе, а в сопоставлении с оценками, которые современники давали идее представительной власти. Поэтому особое внимание в статье уделено тому, как идеи А. Д. Голицына соизмерялись с правительственным, земским и неославянофильским дискурсами. Проект князя находился на стыке этих мировоззренческих установок и сочетал в себе различные их элементы. С большинством ноябрьского земского съезда 1904 г. А. Д. Голицына роднило требование парламента и категорическое неприятие корпоративного (в первую очередь - сословного) представительства. Со значительной частью бюрократии - славянофильские идеи и риторика. При этом А. Д. Голицын твердо отстаивал необходимость автономии земского самоуправления от деятельности представительных учреждений. Таким образом, князь пытался органично встроить народное представительство в политический «ландшафт» Российской империи, стремясь сделать ее более устойчивой к вызовам времени. Анализ проекта А. Д. Голицына и его места в дискуссии о путях выхода из революционного кризиса показывает, что идея представительной власти в середине 1905 г. стремительно становилась доминирующей в российском общественно-политическом интеллектуальном пространстве.
Автор поставил целью исследовать влияние панисламизма и пантюркизма младотурок на кавказское общество в оптике российской власти накануне Первой мировой войны (1908-1914 гг.). Тесно связанные между собой идеологии панисламизма и пантюркизма существовали в политическом дискурсе правящей элиты Российской империи на протяжении финального периода ее истории. Имперская власть часто преувеличивала их опасность, считая эти идеологии угрозой государству и выраженной основой для политического сепаратизма. Эту же линию впоследствии унаследовала советская власть и отчасти ее разделяют современники, рассматривая панисламизм и пантюркизм в его идеях и отдельных реальных проявлениях как вражескую силу. Дефиниции «панисламизм» и «пантюркизм» до сих пор используются в политической лексике ряда государств и обществ - поэтому актуальность тематики статьи не ушла в прошлое и представляет собой вопрос упрочения безопасности РФ. Структура статьи во многом определяется логикой изложения анализируемых архивных источников спецхрана Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), посвященных деятельности так называемых панисламистских и пантюркистских движений и групп на Кавказе в довоенный период. Новизна статьи в привлечении архивного неопубликованного ранее материала, в акценте на политике младотурецкого режима в отношении соседнего Кавказа, а также в раскрытии темы глазами чиновников и наблюдателей российского государства. Метод исследования: сопоставление анализируемых документов спецхрана ГАРФ с другими опубликованными и неопубликованными документами, часть которых не является элементом историографии влияния младотурок на Кавказ. Делается вывод, что младотурки продолжали линию панисламизма, использованную в период правления Абдул-Хамида II, но заметно скорректировали ее, окрасив в «пантюркистский цвет». Османизация приняла новую форму.
Авторы знакомят читателей с новым источником, содержащим уникальные сведения по истории народов Северного Кавказа XV в. В статье анализируется блок информации, извлеченный из второго тома анонимной арабской рукописи al-‘Uqud al-jawhariya fi al-mahasin al-dawla al-Ashrafiya al-Ghawriya (Драгоценные ожерелья в достоинствах государства ал-Ашрафа ал-Гаури), датированной 1515 г., находящейся на хранении в фондах Süleymaniye Yazma Eser Kütüphanesi (Стамбул). Созданный неизвестным автором текст посвящен восхвалению предпоследнего мамлюкского султана из династии Бурджи (1382-1517) - ал-Ашрафа Кансуха ал-Гаури (1501-1516), от имени которого излагается целый ряд событий, в том числе связанных с периодом его жизни на Северном Кавказе до отъезда в Каир. Наибольшую информацию рукопись содержит по истории одной из областей или земель черкесов, известной в отечественной историографии как княжество Кабарда. В источнике развернута подробная картина социальной, политической, конфессиональной, этнокультурной жизни в Кабарде XV в., приводится генеалогия шести поколений первых ее князей. Описываются междоусобные конфликты претендентов на верховную власть в этом княжестве, а также контакты кабардинцев с правителями Большой Орды, Ширвана, Ак-Коюнлу и Султаната Бурджи. Представлены уникальные сведения и о других областях черкесов - Кармуке и Кабаке. По тематическому охвату и подробности изложения сведения рукописи многократно превосходят все известные на сегодняшний день источники по истории черкесов XV в. - сочинения западноевропейских авторов Иосафата Барбаро (1488-1492) и Джорджио Интериано (1502), арабских историков ал-‘Айни (ум. в 1451 г.), Ибн Тагри Бирди (ум. в 1469 г.), ас-Сахави (ум. в 1497 г.), ал-Малати (ум. в 1514 г.), а также русские документы Посольского приказа второй половины XVI в. и данные родословных книг, содержащих списки генеалогий кабардинских князей XVII в. В настоящей работе представлено краткое кодикологическое описание источника, затронуты вопросы о происхождении автора рукописи, о достоверности приводимых сведений и источниках заимствованной им информации, о системе датировки основных описываемых событий и тематическом охвате содержащегося в рукописи «северокавказского нарратива», при этом сделан акцент на анализе фрагментов текста, посвященных описанию этнотерриториального и социально-политического устройства Черкесии XV столетия и того места, которое занимало на политической карте региона княжество Кабарда. Данная информация сопоставляется с материалами арабских, западноевропейских и русских источников XV-XVI вв.