Статья: ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ МВД НА ТЕРРИТОРИИ КАЛИНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ. 1945-1949 ГГ. (2025)

В статье раскрывается история появления и развития в Горьковской области метода народной стройки. Широко использованы при подготовке статьи источники личного происхождения (воспоминания участников строительства), находящиеся в данный момент в фондах нижегородских архивов (прежде всего, Государственном общественно-политическом архиве Нижегородской области) и музеях (музее истории ОАО «ГАЗ»). Эти документы позволяют ярко и образно, на конкретных примерах реконструировать и в доступной форме раскрыть одну из самых интересных и малоизвестных страниц советской истории послевоенного периода. В таком источниковом ракурсе тема «народной стройки» представлена впервые. Источники впервые вводятся в широкий научный оборот, что также обуславливает новизну исследования. Методологически статья построена на принципах историзма и научной объективности. С помощью многочисленных примеров показан процесс развития народной стройки на различных предприятиях Горьковской области в 1954-1958 гг. и его дальнейшие перспективы глазами очевидцев. Пионером и инициатором метода выступил Горьковский автозавод. Раскрываются особенности метода народной стройки в строительном, производственном, финансовом, кадровом, социальном планах. Показаны результаты реализации этой уникальной инициативы горьковчан, выразившиеся в фактическом решении многими предприятиями жилищной проблемы для своих рабочих и служащих к началу 1960-х гг. Несомненный интерес представляет материал статьи с точки зрения изучения опыта экономии ресурсов, бережливого производства и организации безотходного типа производства. В тексте приведено множество примеров достижения этой цели на материалах разных предприятий Горьковской области. В статье представлен жилищно-бытовой контекст условий жизни советских рабочих второй половины 1950-х гг. Источники позволяют реконструировать восприятие событий (жилищной проблемы, строительства жилья с помощью метода народной стройки, трудового участия рабочих в этом процессе, самих новых квартир и поселков и др.) гражданами, что позволяет воссоздать фрагмент картины советского общественного сознания первых послевоенных десятилетий. Народная стройка позволила заметно снизить остроту жилищной проблемы в среде рабочих и служащих предприятий Горьковской области, а на ряде предприятий - решить ее к началу 1960-х гг. История развития строительства показывает уникальный опыт реализации (и поддержки) общественной инициативы, что несколько по-новому раскрывает советское общество второй половины XX в.

В статье представлен обзор изданной Государственным архивом Саратовской области и Управлением делами Правительства Саратовской области книги по рукописи А. Н. Минха «Поездка в Пятигорск 1868 года», хранящейся с начала 1920-х гг. в архиве. По инициативе руководства и сотрудников архива с 2010-х гг. осуществляется научная публикация наиболее важных с точки зрения мемуаристики и краеведения неопубликованных трудов этого автора, являвшегося боевым офицером, деятелем Крестьянской реформы, исследователем родного края, одним из основателей Саратовской ученой архивной комиссии. Изданию предшествовали публикации архивистами таких трудов А. Н. Минха, как «Записки о Крымской войне» (2019), «Разбои и клады Низового Поволжья» (2021). Все три издания полностью соответствуют современным эдиционным практикам, следуют Правилам и Методическим указаниям о публикации письменных источников. «Поездку в Пятигорск 1868 года» предваряет историческое и археографическое предисловие, сопровождают обстоятельные комментарии, дополняют различные указатели и словари, список сокращений. Собственно текст делится на вступление, три части и 13 глав-очерков, в которых отражены хронология и топография путешествия. Оно продлилось с 8 мая (выезд из усадьбы под Саратовом) до 31 августа (возвращение в Саратов) 1868 г. Пребывание на курортном лечении на водах заняло 91 день, 25 дней потрачено на дорогу туда и обратно. Путь на пароходах и почтовых лошадях, по железной дороге пролегал через Царицын, Калач, Ростов, Екатеринодар, Ставрополь, Пятигорск, Ессентуки, Кисловодск и другие поселения, которым в книге даны более или менее полные описания. Также в нее внесены исторические, географические, статистические обзоры территорий, по которым автор проследовал: Саратовской, Екатеринославской, Ставропольской губерний, области Войска Донского. Особое внимание уделено достопримечательностям, состоянию, рекреационным возможностям района Кавказских минеральных вод. Отдельный раздел книги составляют вклейки с цветными иллюстрациями к рукописи, выполненными самим А. Н. Минхом: рисунками, картами, планами, схемами. Рецензент сделал замечания о некоторых недостатках в авторском тексте и комментариях к нему относительно начальной истории Пятигорска, пребывания здесь А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова. Рецензируемая книга обогащает знания о регионах Поволжья, Придонья, Северного Кавказа, средствах передвижения, дорожной повседневности, курортах России в эпоху Великих реформ второй половины XIX в. и предшествующие десятилетия.

Автор анализирует основные положения труда В. Н. Токарева «Главный конструктор» о создателе первой советской атомной подводной лодки Владимире Николаевиче Перегудове (1902-1967), Герое Социалистического Труда, руководителе и главном конструкторе Специального конструкторского бюро № 143 (ныне АО «СПМБМ «Малахит»»). Высокий уровень проведенного исследования, положенный в основу книги, обусловлен наличием у автора, директора Государственного архива Саратовской области и капитана 2 ранга в запасе, компетенций морского офицера-подводника и специалиста по работе с документальным наследием. Руководство ведомственных архивов не только флота, но и ФСБ также пошло навстречу в вопросах предоставления и обнародования информации, необходимой для выполнения поставленных исследовательских задач. Использованы в работе и опубликованные источники, в том числе из трехтомника «Атомный проект СССР: документы и материалы». Методы авторского исследования можно определить как современные приемы «биографической истории» и «интеллектуальной истории». Жизнь и деятельность выдающегося изобретателя и инженера, творческие разработки коллективов, в которых тот работал и которые возглавлял, вписаны в канву непростой истории нашей страны в разные эпохи. Временные границы охватывают годы революции, Гражданской войны, социалистического строительства, «Большого террора», Великой Отечественной войны, послевоенного восстановления и развития СССР до уровня мировой сверхдержавы. В книге затронуты различные аспекты творческой и организационной работы советских ученых, инженеров, управленцев, их общественных и личных отношений, реализуемых ими повседневных практик, служебных и карьерных траекторий, а в сложных чрезвычайных ситуациях - «стратегий выживания». Содержание книги полностью подтверждает мнение автора предисловия к ней контр-адмирала, доктора военных наук Б. С. Зулькарнаева, справедливо поставившего рядом имена А. Н. Туполева, С. П. Королева, В. Н. Перегудова как ведущих конструкторов трех компонентов «ядерной триады»: стратегических бомбардировщиков, межконтинентальных ракет наземного базирования, атомных подводных ракетоносцев. С точки зрения современной военной теории именно наличие данной триады, которой обладают только две державы в мире, Россия и США, создает паритет их стратегических вооружений. При этом большинство россиян не знают творца отечественного атомного подводного крейсера К-3 (типа «Кит»). Рецензируемая книга способствует ликвидации данного пробела в нашей коллективной памяти.

В статье рассмотрены теоретические и методологические проблемы советского исторического опыта, отмечается их недостаточная разработанность из-за сложности вопроса о прошлом как объективной реальности и о его соотношении с настоящим. Советский исторический опыт рассматривается как совокупность закономерных тенденций и повторяемых явлений и событий советского прошлого, нашедших отражение в историографическом процессе. Автором выявляется фундаментальная проблема философии о сущности бытия и небытия и их соотношении в русле острого теоретико-методологического противостояния материалистов и идеалистов. В советскую эпоху усилия ученых концентрировались в первую очередь на историческом опыте КПСС, а в более поздние годы исторический опыт СССР или воспринимался огульно критически, или уступил место ряду «горячих» тем, о которых в Советском Союзе было не принято упоминать. Понятие «исторический опыт» в целом оказалось недостаточно разработанным в отечественной исторической науке еще и ввиду того, что носители исторического действия в нашей стране зачастую руководствовались тезисом «отречемся от старого мира», а механизм смены элит нередко работал с большими перебоями. Предпочитали говорить об уроках истории применительно к тому или иному событию, что важно, но недостаточно. Доказано, что советский исторический опыт неделим и необратим, необходимо это принимать во внимание и использовать при исследовании систему методов на основе принципа историзма: сравнительно-исторический (история СССР - мировая история); описательно-повествовательный (характеристика процессов, явлений, событий, составляющих содержание этого опыта); биографический (анализ авторства и авторской позиции в разнообразных трудах по теме) и др. Обращено внимание на то, что поколения советских людей десятилетиями формировали различного рода источники, т. е. часть глобального информационного ресурса, явившегося содержанием советского исторического опыта. Сделан вывод о том, что такой опыт как объект исследования представляет собой крупную проблему современной гуманитаристики, необходимо анализировать источники на основе использования общепринятых методов исторического познания, что является актуальной задачей исторической науки. При этом весь механизм формирования исторического опыта, включая методологический аппарат, историографические аспекты, интерпретации политики памяти, образует предмет исследования.

В статье исследуются материалы Государственного архива Камчатского края (ГАКК) о советско-японских отношениях в 1950-х - 1970-х гг. Авторами использован метод источниковедческого анализа архивных документов на основе внешней и внутренней критики источников, а также применялись научные методы: историко-генетический, историко-системный, историко-описательный. Неопубликованные документы, отложившиеся в фондах ГАКК, существенно дополняют историю отношений СССР и Японии после Второй мировой войны, когда возникли территориальные проблемы и вопрос заключения мирного договора. Одним из направлений экономического взаимодействия двух стран после войны стала рыбная отрасль. Исследуемая проблема не теряет своей актуальности сегодня, так как отношения России и Японии складываются непросто, а опыт взаимодействия в период холодной войны может быть полезным и должен учитываться при выстраивании внешней политики России. Привлечение новых архивных источников позволяет воссоздать общую картину взаимоотношений двух стран в области рыболовства в то время, когда эскалация напряженности остро ощущалась в мире. Послевоенный период советско-японских рыболовных отношений на Дальнем Востоке все еще недостаточно изучен в современной историографии. Комплексные исторические труды по теме отсутствуют. Привлечение источников из регионального архива для восполнения существующего историографического пробела становится научной необходимостью. Именно камчатский рыбопромысловый район был основным для Японии в 1950-х - 1970-х гг., в связи с чем материалы ГАКК представляют особый интерес в исследовании темы советско-японских отношений в рыбной отрасли. Статья направлена на то, чтобы выявить возможности введения в научный оборот не опубликованных ранее документов из фондов ГАКК по данной теме. Проведенное исследование позволило определить тип, характер и содержание архивных документов на предмет исследования рыболовных отношений СССР и Японии в послевоенный период, а также раскрыть информационные возможности сохранившихся источников при характеристике советского и японского морского промысла до и после заключения Рыболовной конвенции 1956 г. Значительное внимание уделено изучению документов, характеризующих деятельность советско-японской рыболовной комиссии (СЯРК), созданной для эффективного освоения ресурсов северной части Тихого океана. Проведенный научно-исследовательский поиск документов, а также их систематизация направлены на то, чтобы выявить изменения, которые происходили в японском морском промысле после Второй мировой войны. Если сразу после ее окончания Япония не имела возможностей проявлять себя активно в эксплуатации ресурсов Тихого океана, то в начале 1950-х гг. японские рыбопромысловики приступили к активному освоению морских запасов, применяя при этом методы дрифтерного лова. В результате возникла проблема резкого сокращения лососевых рыб при их подходе к камчатским берегам, что наносило серьезный урон советской рыбной промышленности, приводило в том числе к ликвидации рыбоконсервных заводов Камчатки. По документам ГАКК можно воссоздать трансформацию этой проблемы до заключения Рыболовной конвенции 1956 г., а также на этапе ее реализации.

В статье на основе материалов Центра документации новейшей истории Ростовской области (ЦДНИРО) рассматривается один из аспектов добровольческого движения в годы Великой Отечественной войны - процесс формирования народного ополчения на Дону. Привлекая ряд ранее не публиковавшихся документов, авторы концентрируют внимание на актуальных, в силу недостаточной изученности в научной литературе, вопросах, таких как сложности и недостатки в процессе создания донского ополчения. В июле 1941 г. в Ростовской области планировалось создать формирования народного ополчения в сельских районах и ряде городов. Установлено, что Ростовский областной комитет ВКП (б), отвечавший за создание и военную подготовку ополчения, постоянно контролировал этот процесс. В сентябре 1941 г. обком проверил состояние ополченческих формирований в Батайске, Таганроге и Мясниковском районе. Результаты проверок и сделанные на их основе выводы и рекомендации обкома были отражены в ранее не публиковавшихся отчетах и постановлениях, которые выступают в качестве информативных источников по рассматриваемой теме. Анализ документов Ростовского обкома ВКП (б), ранее не привлекавших внимания исследователей, позволяет говорить о наличии серьезных упущений в работе по созданию народного ополчения в Ростовской области. В частности, к сентябрю 1941 г. оказалось, что ополчение либо еще не создано (Мясниковский район), либо, как в Батайске и Таганроге, не представляло собой слаженных боевых единиц, поскольку военная подготовка ополченцев не была должным образом организована и многие из них не посещали занятий. Основываясь на содержании источников, авторы сформулировали итоговый вывод о причинах замедленной организации и неудовлетворительного состояния формирований народного ополчения в Ростовской области. К таким причинам относились не только порожденные экстремальными условиями военного времени нехватка опытных инструкторов или дефицит учебного оружия и методических материалов, но и особенности, специфика устройства и функционирования существовавшего в СССР бюрократического аппарата. Партийно-советские чиновники воспринимали создание ополченческих формирований как очередную кратковременную политическую кампанию, в связи с чем не были готовы к долговременной тщательной работе в этом важнейшем направлении, концентрировали усилия на достижении количественных показателей, а не на подготовке ополченцев к боям. Все это серьезно тормозило процесс создания народного ополчения Ростовской области и существенно снижало его потенциал.

В статье на основе изучения комплекса документов федеральных архивов, отражающих деятельность центральных партийных и государственных органов, анализируется формирование аграрной политики советского государства в Нечерноземной полосе России в первой половине 1930-х гг., что позволяет заполнить существующую исследовательскую лакуну. Особенностью историографической ситуации в освещении проблемы реконструкции сельского хозяйства Нечерноземья является, с одной стороны, обилие публикаций, отражающих различные аспекты аграрной политики государства в 1920-1930-е гг., а с другой - отсутствие обобщающих трудов в масштабах Нечерноземья в период советской истории. Автором показано, что аграрная политика в Нечерноземье к середине 1930-х гг. имела приоритетный характер, что было обусловлено как политической значимостью региона (центр советского государства), так и его экономической ролью. Об этом свидетельствует привлечение отраслевой науки для экспертизы решений и практика партийно-государственных совещаний. Руководители партии и советского государства, прежде всего И. В. Сталин, В. М. Молотов, предметно занимались вопросами аграрной реконструкции Нечерноземной полосы. Свидетельством этого являются регулярные оценки на партийных форумах о положении в сельском хозяйстве региона, активное участие в подготовке постановлений СНК СССР и ЦК ВКП (б), работе совещания по организационно-хозяйственному укреплению колхозов и подъему сельского хозяйства Нечерноземья. Исследование архивных документов, в первую очередь ЦК ВКП (б), показывает, что аграрная реконструкция региона жестко увязывалась с коллективизацией села, имела комплексный характер, затрагивая вопросы технической вооруженности деревни, кадрового обеспечения колхозов. Создание зерновых районов в Нечерноземье имело цель как удовлетворения потребностей в хлебе местного населения, так и подъем животноводства, льноводства. Доказано, что партийно-государственные решения первой половины 1930-х гг. заложили основы аграрной политики в регионе.

Актуальность статьи обусловлена необходимостью обобщения опыта кадровой политики высшей провинциальной администрации в период управления МВД П. А. Столыпиным. В статье проанализированы карьерные факторы, не позволившие тамбовским вице-губернаторам И. А. Тарасенко-Отрешкову и Н. Ю. Шильдеру-Шульднеру получить самостоятельное губернаторское назначение. Источниковую базу исследования составили личные дела и формулярные списки чиновников, а также мемуары губернаторов и вице-губернаторов. В случае Н. Ю. Шильдера-Шульднера, несмотря на выдающиеся деловые качества, отрицательным карьерным фактором стало пристрастие к азартным играм, а у И. А. Тарасенко-Отрешкова - проявившиеся интриги против тамбовского губернатора Н. П. Муратова. Выявлено негативное влияние конфликтов с действующим губернатором на последующее самостоятельное губернаторское назначение, однако в некоторых случаях подобное поведение губернатора можно рассматривать как элемент карьерной стратегии - как у будущего министра МВД А. Н. Хвостова во время его конфликта с тульским губернатором М. М. Осоргиным, связанного с революционными событиями 1905-1907 гг. Отмечено личное влияние П. А. Столыпина на кадровую политику и отдельные назначения, отмечена роль оказываемой им протекции. Установлено, что должность вице-губернатора носила промежуточный характер перед самостоятельным губернаторским назначением. Она позволяла обнаружить отсутствие необходимых для самостоятельной административной деятельности профессиональных качеств у кандидатов в губернаторы. К числу таких качеств относились отсутствие инициативы, склонность к конфликтам и низкая профессиональная подготовка к занятию должности. В эпоху П. А. Столыпина это было особенно важно, так как после событий 1905-1907 гг. авторитет центральной власти требовал особой поддержки, поэтому требования к кандидатам на высшие административные должности в провинции возросли. В практике кадровой политики важным критерием подбора кандидатов в губернаторы был административный опыт, который позволяла получить вице-губернаторская должность. Большое значение имел положительный отзыв действующего губернатора. Была сформирована практика подбора кандидатов в губернаторы, однако она достаточно часто нарушалась из-за протекционизма, который позволял чиновникам с недостаточными деловыми качествами занимать должности в высшей провинциальной администрации. Можно говорить о том, что кадровая политика МВД в этот период была затронута общими процессами модернизации общества, характеризовавшими Российскую империю в начале XX в.

В преддверии 80-летнего юбилея Победы советского народа в Великой Отечественной войне ряд научных вопросов до сих пор остается мало освещенным. В их числе находится история международных отношений Советского Союза с Японией накануне вторжения гитлеровской Германии на территорию СССР. Исследователи до сих пор не ввели в научный оборот ряд документов, всесторонне раскрывающих процесс развития взаимоотношений между Советским Союзом и ее восточным соседом, бывшим в то время главным союзником Гитлера. Цель публикации - осветить ранее неизвестные стороны завершающего этапа переговоров между Советским Союзом и Японией в апреле 1941 г., результатом которых было подписание пакта о нейтралитете от 13 апреля 1941 г. Одной из задач публикации является введение в научный оборот документа из фондов Архива Вооруженных сил Германии во Фрайбурге, Militärarchiv (MАrch), в котором приводится донесение сотрудника посольства Германии в Москве, полковника Ганса Кребса своему руководству в Берлине. Документ во многом уникален, поскольку детально описывает обстановку прощания генерального секретаря ЦК ВКП (б) И. В. Сталина с главой японской дипломатии Ё. Мацуоки. В донесении германского военного дипломата описаны многочисленные интересные детали, не ускользнувшие от внимательного взгляда наблюдателя: подчеркнутое радушие по отношению к представителям дипломатического корпуса Германии, «сердечное и явно соответствовавшее веселому характеру прощального завтрака» приветствие И. В. Сталиным японских солдат, его объятия с германским послом. Характеристика Иосифа Виссарионовича очень противоречива и непривычна: советский лидер показался германскому дипломату заметно постаревшим, а цвет лица - нездоровым. При этом подчеркивалось «определенное природное достоинство» советского вождя. Крайне важна главная оценка Гансом Кребсом итогов советско-японских переговоров, которые в своем донесении он называл «поистине драматичным финалом». В донесении также высказывалось удивление офицера тому, что И. В. Сталин заметно пренебрегал охраной и был вполне доступен для широкого круга москвичей и гостей города, находившихся на вокзале. Из поля зрения германского офицера не ускользнула и чрезвычайно важная деталь: советский руководитель все время находился среди членов Оси и их партнеров по договору, что неприятно поражало присутствовавших на проводах представителей Соединенных Штатов Америки и Великобритании. Таким образом, документ отражает успех советской дипломатии, позволивший подписать крайне важный для советской стороны документ, что вызвало озабоченность как Германии, так и США и Великобритании.

В работе проведено источниковедческое исследование не публиковавшегося ранее совершенно секретного отчета, подготовленного известным советским партийно-государственным деятелем Е. М. Ярославским по итогам его последней рабочей поездки в Сибирь в ноябре-декабре 1942 г. Содержательная специфика документа предполагала ознакомление с ним только высшего руководства СССР. Публикуемый источник, находящийся на постоянном хранении в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ), позволяет осветить ряд важных моментов. Прежде всего, это формы и методы организационно-управленческой работы центральной власти по отношению к урало-сибирскому тылу на этапе коренного перелома в Великой Отечественной войне. Основа содержания публикуемого отчета делает значительный акцент на проблемах функционирования оборонно-промышленных предприятий, устройстве социального блока и повседневной жизни жителей региона, обеспечивавших выполнение стратегических для государства задач. Цель исследования заключена в анализе содержательных особенностей публикуемого источника в контексте конкретно-исторической обстановки его появления. Теоретическая основа работы представлена сочетанием антропологического подхода, принципа системности, источниковедческого и биографического методов. Данная методологическая совокупность позволила в рамках особенностей эпохи сталинизма и периода Великой Отечественной войны исследовать публикуемый документ с учетом его авторства. При этом приводимый источник интерпретируется, в том числе, и как продукт функционирования советской административной системы. Отчет Е. М. Ярославского, повествующий о повседневной жизни тыла в Сибири, весьма ценен также с позиций локальной истории. Он обзорно охватывает сразу несколько крупных центров оборонно-промышленного производства и ресурсно-добывающих мощностей того периода. По мнению публикаторов, документ является ярким свидетельством партийной массово-политической работы, направленной на тотальную мобилизацию советского общества для борьбы с фашизмом. Как подчеркивается в работе, такая деятельность, в которой действенное участие принял Е. М. Ярославский, стала одним из залогов Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Работа может представлять интерес для исследователей, изучающих Великую Отечественную войну, сибирский тыл и военную повседневность, общественно-политическую деятельность Е. М. Ярославского, а также роль идеологии и массово-политической работы в советском обществе эпохи сталинизма.

В статье имеет место обращение к персональному измерению новейшей отечественной истории - эпохе перестройки в СССР в свете архивных документов. Анализируемый архивный документ представляет собой реферат двух статей в зарубежной периодической печати, переведенный на русский язык. С одной стороны, представлены выдержки из французского общественно-политического журнала «Экспресс» за 1989 г. С другой стороны, имеются выдержки из статьи «Следите за Рыжковым», опубликованной в английской газете «Форин рипорт» (от 14 сентября 1989 г.). В исследовании использованы такие методы исторической науки, как нар- ративный, сравнительно-исторический и историко-типологический. Теоретико-методологической основой публикации является «биографический поворот» в историографии и «новая биографическая история» («новая биографика»), которая активно развивается в современной отечественной и зарубежной историографии. Анализируются образы политических деятелей периода перестройки в СССР, представленные в оценках зарубежных наблюдателей и аналитиков английской и французской прессы. В центре внимания находятся аналитические описания таких важнейших политиков эпохи М. С. Горбачева, как Ю. Н. Афанасьев, Б. Н. Ельцин, В. А. Крючков, Е. К. Лигачев, А. И. Лукьянов, Н. И. Рыжков, А. Н. Яковлев, и других. Фрагменты французской и английской статей переведены на русский язык для личного ознакомления Н. И. Рыжкова. Изучаемый архивный документ, который впервые вводится в научный оборот, отложился в фонде бывшего председателя Совета министров СССР Н. И. Рыжкова (Ф. 653) Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ). Выявлено, что зарубежные наблюдатели и аналитики крайне тенденциозно оценивали советских государственных деятелей накануне распада СССР. Образы советских политиков конструируются в анализируемом источнике посредством применения оригинальных художественных средств, включая метафоры, олицетворения, эпитеты, аллегории, исторические аналогии. Установлено, что на фоне других политических деятелей наиболее позитивных оценок удостаивается Н. И. Рыжков. Для зарубежных наблюдателей и аналитиков характерна публицистическая манера подачи образов советских политических деятелей. Констатируется субъективность и оригинальность оценок и описаний зарубежных наблюдателей, представленных в анализируемом источнике. Ценность документа заключается в возможности использования оригинального источника для построения историко-биографического исследования исторических деятелей конца советской эпохи.

Статья представляет источниковедческий анализ материалов, созданных членами совместной советско-американской комиссии по научной политике в 1973-1979 гг. Некоторые из рассматриваемых документов впервые вводятся в научный оборот, так как они недавно стали доступны благодаря оцифровке архивных документов и размещению их в открытом доступе в Информационном центре образовательных ресурсов правительства США (Education Resources Information Center) и в онлайн-архиве Центрального разведывательного управления США. С середины 1950-х гг. и особенно в 1970-е - начале 1980-х гг. Советский Союз регулярно проводил корректировку научной политики, пытаясь создать необходимые условия для ускоренного развития науки и преодоления начавшегося технологического отставания от западных стран. Происходившие изменения не раз становились предметом изучения отечественных специалистов, однако наше исследование предлагает взглянуть на ключевые проблемы научной политики СССР глазами американских специалистов, современников тех событий. Изучаемые документы были подготовлены в начале 1980-х гг., они оказали влияние на изучение механизмов научной политики и эволюцию концепций о приоритетах национальных стратегий научных исследований в США и других странах. При этом в СССР, а затем и в России эти документы остались практически незамеченными. В статье дана внешняя и внутренняя критика источников, описана история появления рабочей группы, ее состав, дана характеристика авторов и специфические условия (контроль со стороны Администрации президента и ЦРУ США), в которых проводилась работа. В обобщенном виде представлены важнейшие выводы исследований и описано значение документов для дальнейшего изучения рассматриваемых вопросов. Кратко сравниваются ключевые черты научной политики в СССР и США, выявляются сильные и слабые стороны каждой из систем. Прослеживается влияние коммунистической партии на развитие научно-технической политики. Американские специалисты отмечали, что, помимо идеологической роли, КПСС была вынуждена взять на себя и роль главного администратора и заказчика научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, чтобы компенсировать отсутствие свободного рынка, который в США являлся основным двигателем научно-технического прогресса. В завершение работы сделан вывод о том, что отчеты, являясь достоверными документами своей эпохи, раскрывают ключевые вопросы формирования советской научно-технической политики с точки зрения американских специалистов, что в свою очередь позволяет увидеть известные события в новом свете.

Статья посвящена популяризации достижений советской науки, и в частности биологии, на Всемирной выставке в Брюсселе в 1958 г. Государственная научная политика в СССР в период «хрущевской оттепели» была направлена на расширение международных контактов в различных естественнонаучных, технических и гуманитарных дисциплинах. Центральный Комитет КПСС и Совет министров СССР приняли ряд постановлений, регламентирующих изучение и внедрение зарубежного научного опыта в целях развития важнейших отраслей народного хозяйства, а также необходимость продвижения отечественных разработок в среде мирового научного сообщества. Несмотря на продолжающееся противостояние политических систем, необходимость послевоенного промышленного подъема предполагала активное участие отечественных ученых в международном сотрудничестве не только с целью включения в систему научно-технической коммуникации, но и с позиции пропаганды успехов социализма в производстве и продвижении научного знания, усиления положительного имиджа страны на международной арене. Значимость внимания к вопросам формирования и поддержания позитивного образа СССР как сильной, имеющей серьезный научно-технологический потенциал державы, нашла отражение в документах по вопросам международных связей с академическими и неакадемическими учреждениями, отложившихся в фондах Архива Российской академии наук: Секретариата Президиума АН СССР (Ф. 2), Научного совета по выставкам работ АН СССР и академий наук союзных республик (Ф. 1509). Ярким примером трансляции достижений отечественной науки стала подготовка сотрудниками Отделения биологических наук АН СССР тематической экспозиции для Всемирной выставки, проходившей в 1958 г. в Брюсселе. Акцент в демонстрируемых результатах был сделан на открытиях в области экспериментальной биологии, которая только начала преодолевать негативное давление лысенковщины. В связи с этим наша страна не представила для выставки экспонаты, отражающие открытия в таких областях, как цитология, генетика, радиобиология, микробиология, вирусология, протистология, эмбриология. Подобный результат стал показателем серьезного отставания отечественных биологических исследований от мировых разработок. На протяжении нескольких последующих десятилетий СССР преодолевал отставание в различных биологических дисциплинах. Этому способствовали установившиеся в конце 1950-х гг. тесные контакты между советскими и зарубежными учеными и организаторами науки. Участие наших делегаций в международных конференциях и выставках позволяло не только знакомиться с прорывными открытиями в области биологии, новыми физико-химическими методами, но и помогало поднимать авторитет советской науки, транслировать ее результаты, определять стратегии будущего развития.

В статье описан дипломатический конфликт США и России в годы Первой мировой войны по делу американского консула в Харбине Чарльза Мозера по документам из фондов Архива внешней политики Российской империи (АВПРИ, г Москва). В работе использован на основе принципов историзма историко-системный метод, который позволил прийти к выводу о том, что в основе американской дипломатии еще со времен Первой мировой войны лежит приоритет американских интересов, а не общих интересов партнеров по политической коалиции. Основанием для проведения исследования послужило отсутствие современных трудов по анализу причин формирования позиции американской дипломатии в отношении как союзников, так и военно-политических противников. История русско-американских дипломатических отношений достаточно многогранная тема. Первоначально благожелательное отношение Российской империи к возникшим в конце ХVIII в. Северо-Американским Соединенным штатам сохранялось на протяжении почти всего ХIХ в. Причиной этого являлось достаточно напряженные отношения США со своей бывшей метрополией - Британской империей, геополитическим противником Российской империи в тот период времени. Кроме того, в первой половине ХIХ в. США входили в пятерку главных внешнеторговых партнеров России. Однако во второй половине ХIХ в. ситуация изменилась. Во-первых, Россия построила железные дороги к черноморским портам и стала через проливы активно вывозить пшеницу в страны Европы. С конца 1870-х гг. главным конкурентом на европейском рынке продовольствия для русского хлеба стал американский. Во-вторых, в конце ХIХ в. из России в США начался значительный иммиграционный отток лиц прежде всего еврейской национальности. Многие из новых граждан США негативно относились к стране, которую они покинули, все это накладывало отпечаток и на политический класс американского общества, зависевшего от мнений избирателей. В результате в начале ХХ в. в период Русско-японской войны 1904-1905 гг. значительная часть американского истеблишмента занимала прояпонскую позицию. В годы Первой мировой войны правительство США заняло позицию нейтралитета, которую сохраняло до начала 1917 г., пока в руки американских властей не попала телеграмма, посланная министром иностранных дел Германской империи германскому послу в США. В ней предлагалось привлечь Мексику на сторону Германии в случае вступления США в войну на стороне Антанты. Эта телеграмма послужила поводом для вступления Вашингтона в мировую войну на стороне Антанты. Однако до апреля 1917 г. американское правительство придерживалось строгого нейтралитета. В этих условиях часть американских дипломатов занимала прогерманскую позицию и, более того, совершала действия в пользу германской стороны. Один из таких эпизодов произошел в 1915 г., когда Чарльз Мозер, американский консул в китайском городе Харбин, который располагался на территории Китайской Восточной железной дороги - магистрали, проходившей по Маньчжурии и соединявшей Забайкалье с Приморьем, оказывал содействие бежавшим из русского плена офицерам германской и австро-венгерской армий, снабжал их деньгами и рекомендациями по установлению контактов с прогермански настроенными русскими подданными и дипломатическими представителями Германской и Австро-Венгерской империй в Китайской Республике.

В статье анализируются события 1905 г., определившие судьбу и облик будущего российского парламента. Если ранее дискуссии о необходимости трансформации государственного строя Российской империи были уделом относительно небольшой группы интеллектуалов, то «смута» вынудила задуматься о политике тех, кто ею прежде не интересовался. Это привело к заметному росту политического проектирования, причем огромную популярность в обществе стали набирать идеи созыва Учредительного собрания и всеобщего избирательного права. Проект народного представительства, составленный летом 1905 г. председателем Харьковской губернской земской управы князем Александром Дмитриевичем Голицыным (1874-1957), который рассматривается в статье, оппонировал этим настроениям. Подготовленная им записка стала ответом как на эскалацию революционного кризиса, так и на стремительную политизацию земского движения. В отличие от большинства подобных проектов, записка А. Д. Голицына была направлена не в Совет министров, а в Министерство внутренних дел и отложилась в фонде бывшего министра П. Д. Святополк-Мирского в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ). Документ впервые вводится в научный оборот. При его анализе оказались полезны подходы интеллектуальной истории, которые позволили рассмотреть записку в широком общественно-политическом контексте. Предложения автора проекта представляют интерес не сами по себе, а в сопоставлении с оценками, которые современники давали идее представительной власти. Поэтому особое внимание в статье уделено тому, как идеи А. Д. Голицына соизмерялись с правительственным, земским и неославянофильским дискурсами. Проект князя находился на стыке этих мировоззренческих установок и сочетал в себе различные их элементы. С большинством ноябрьского земского съезда 1904 г. А. Д. Голицына роднило требование парламента и категорическое неприятие корпоративного (в первую очередь - сословного) представительства. Со значительной частью бюрократии - славянофильские идеи и риторика. При этом А. Д. Голицын твердо отстаивал необходимость автономии земского самоуправления от деятельности представительных учреждений. Таким образом, князь пытался органично встроить народное представительство в политический «ландшафт» Российской империи, стремясь сделать ее более устойчивой к вызовам времени. Анализ проекта А. Д. Голицына и его места в дискуссии о путях выхода из революционного кризиса показывает, что идея представительной власти в середине 1905 г. стремительно становилась доминирующей в российском общественно-политическом интеллектуальном пространстве.

Автор поставил целью исследовать влияние панисламизма и пантюркизма младотурок на кавказское общество в оптике российской власти накануне Первой мировой войны (1908-1914 гг.). Тесно связанные между собой идеологии панисламизма и пантюркизма существовали в политическом дискурсе правящей элиты Российской империи на протяжении финального периода ее истории. Имперская власть часто преувеличивала их опасность, считая эти идеологии угрозой государству и выраженной основой для политического сепаратизма. Эту же линию впоследствии унаследовала советская власть и отчасти ее разделяют современники, рассматривая панисламизм и пантюркизм в его идеях и отдельных реальных проявлениях как вражескую силу. Дефиниции «панисламизм» и «пантюркизм» до сих пор используются в политической лексике ряда государств и обществ - поэтому актуальность тематики статьи не ушла в прошлое и представляет собой вопрос упрочения безопасности РФ. Структура статьи во многом определяется логикой изложения анализируемых архивных источников спецхрана Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), посвященных деятельности так называемых панисламистских и пантюркистских движений и групп на Кавказе в довоенный период. Новизна статьи в привлечении архивного неопубликованного ранее материала, в акценте на политике младотурецкого режима в отношении соседнего Кавказа, а также в раскрытии темы глазами чиновников и наблюдателей российского государства. Метод исследования: сопоставление анализируемых документов спецхрана ГАРФ с другими опубликованными и неопубликованными документами, часть которых не является элементом историографии влияния младотурок на Кавказ. Делается вывод, что младотурки продолжали линию панисламизма, использованную в период правления Абдул-Хамида II, но заметно скорректировали ее, окрасив в «пантюркистский цвет». Османизация приняла новую форму.

Авторы знакомят читателей с новым источником, содержащим уникальные сведения по истории народов Северного Кавказа XV в. В статье анализируется блок информации, извлеченный из второго тома анонимной арабской рукописи al-‘Uqud al-jawhariya fi al-mahasin al-dawla al-Ashrafiya al-Ghawriya (Драгоценные ожерелья в достоинствах государства ал-Ашрафа ал-Гаури), датированной 1515 г., находящейся на хранении в фондах Süleymaniye Yazma Eser Kütüphanesi (Стамбул). Созданный неизвестным автором текст посвящен восхвалению предпоследнего мамлюкского султана из династии Бурджи (1382-1517) - ал-Ашрафа Кансуха ал-Гаури (1501-1516), от имени которого излагается целый ряд событий, в том числе связанных с периодом его жизни на Северном Кавказе до отъезда в Каир. Наибольшую информацию рукопись содержит по истории одной из областей или земель черкесов, известной в отечественной историографии как княжество Кабарда. В источнике развернута подробная картина социальной, политической, конфессиональной, этнокультурной жизни в Кабарде XV в., приводится генеалогия шести поколений первых ее князей. Описываются междоусобные конфликты претендентов на верховную власть в этом княжестве, а также контакты кабардинцев с правителями Большой Орды, Ширвана, Ак-Коюнлу и Султаната Бурджи. Представлены уникальные сведения и о других областях черкесов - Кармуке и Кабаке. По тематическому охвату и подробности изложения сведения рукописи многократно превосходят все известные на сегодняшний день источники по истории черкесов XV в. - сочинения западноевропейских авторов Иосафата Барбаро (1488-1492) и Джорджио Интериано (1502), арабских историков ал-‘Айни (ум. в 1451 г.), Ибн Тагри Бирди (ум. в 1469 г.), ас-Сахави (ум. в 1497 г.), ал-Малати (ум. в 1514 г.), а также русские документы Посольского приказа второй половины XVI в. и данные родословных книг, содержащих списки генеалогий кабардинских князей XVII в. В настоящей работе представлено краткое кодикологическое описание источника, затронуты вопросы о происхождении автора рукописи, о достоверности приводимых сведений и источниках заимствованной им информации, о системе датировки основных описываемых событий и тематическом охвате содержащегося в рукописи «северокавказского нарратива», при этом сделан акцент на анализе фрагментов текста, посвященных описанию этнотерриториального и социально-политического устройства Черкесии XV столетия и того места, которое занимало на политической карте региона княжество Кабарда. Данная информация сопоставляется с материалами арабских, западноевропейских и русских источников XV-XVI вв.