В статье проанализированы особенности законодательного закрепления понятия и обязательных условий трудового договора. Обосновывается тезис о том, что действующее законодательство не устанавливает в понятии трудового договора ни одного обязательного признака, без внесения которого его нельзя заключить и по которому его можно отличить от гражданско-правовых договоров, заключаемых с целью использования труда человека. Обосновывается также нецелесообразность и даже вредность, в том числе для экономической безопасности государства, законодательного закрепления возможности суда признавать трудовыми надлежащим образом оформленные гражданско-правовые договоры. Показаны негативные последствия для защиты прав и законных интересов работников закрепления в ст. 309.2 ТК РФ права многочисленных микропредприятий и некоммерческих организаций не принимать локальные нормативные акты, а все условия трудовых отношений вносить в трудовой договор. Обосновывается негативное влияние на статистику трудовых споров по поводу наличия трудовых отношений положения ст. 16 ТК РФ о возникновении трудовых отношений на основании фактического допуска работника к работе с ведома или по поручению работодателя. Предложены пути решения вышеуказанных проблем в законодательстве и практике его применения и сформулированы понятия «трудовой договор» и «трудовые отношения», которые целесообразно предусмотреть в ТК РФ. Предлагается также исключить из Кодекса ст. 19.1 и отдельные части ст. 11, 15, 16 и 67.
В статье рассматривается общая теоретическая и цивилистическая конструкция субъективного права. Анализируя общие варианты возможного поведения субъектов права, такие как право на совершение собственных действий, право требовать исполнения юридической обязанности, право обратиться в компетентный государственный орган за защитой, автор приходит к выводу о тождественности конструкции правомерного поведения участников гражданского оборота в отношении цифровых объектов. С целью уяснения базовых основ функционирования цифровой среды и особенностей защиты субъективных прав в цифровой среде применяется метод экстраполяции и рассматривается возможность распространения действия общих гражданско-правовых принципов на отношения, возникающие в цифровом пространстве. В статье обоснована целесообразность применения общих гражданско-правовых принципов к спорам, возникающим в связи с нарушением субъективных прав в цифровой среде. Вместе с тем автор утверждает, что такие принципы не учитывают всех особенностей взаимодействия субъектов, в связи с чем формулирует специальные принципы: принцип тотального учета действий, принцип использования согласованных технологий, принцип контроля доступа. В статье также проводится научный поиск ответа на вопрос, совпадают ли основания возникновения субъективных прав с основаниями для их защиты. Обосновывается утвердительный ответ в связи с корреляцией новых объектов гражданского оборота с общими положениями гражданского права. Автор формулирует дополнительные условия для реализации механизма защиты соответствующего цифрового права.
В статье на основании изучения германского гражданского права автор приходит к выводу, что в целом понятие убытков в Германии соответствует отечественной конструкции, закрепленной Гражданским кодексом РФ. Отличительной особенностью немецкой модели устранения неблагоприятных последствий гражданского правонарушения выступает универсальный механизм возмещения вреда, применяемый при нарушении обязательств и причинении вреда. Особое значение в немецкой юриспруденции придается возмещению убытков, но не как некоему процессу, а как средству удовлетворения интересов пострадавшего контрагента. В германском праве основанием для возмещения является нарушение именно обязанности, а не субъективного гражданского права, как это указано в ст. 15 Гражданского кодекса РФ. При нарушении договора гражданское право Германии объектом защиты видит не столько нарушенное субъективное право одного из контрагентов, сколько его правовые интересы, возникающие у него посредством вступления в обязательственные отношения. Исследование позволяет констатировать, что в Германии при нарушении договора от характера защищаемого интереса зависит вид подлежащих возмещению убытков, их размер и методика определения. Как установлено автором, в германском гражданском праве действует принцип приоритета реального исполнения, означающий, что возмещение убытков не устраняет обязанность исполнить нарушенное обязательство. Это объясняется тем, что кредитор при получении возмещения убытков не получает того положительного экономического эффекта, который послужил поводом к заключению договора.