Статья: Предполагаемая графическая визуализация комплекса Кириллова монастыря XV века (из ОР РНБ. Кир.-Бел. XII) в свете экспертизы естественнонаучными методами (2026)

В статье анализируются материалы VI Всероссийской научно‑практической конференции «Теология в научно‑образовательном пространстве», прошедшей 23–24 октября 2025 г. в Екатеринбурге. Конференция выступила значимой дискуссионной площадкой, объединив более 150 участников из разных регионов России для обсуждения ключевых векторов интеграции теологии в современное научно-образовательное пространство. В центре внимания — междисциплинарные подходы, духовно-нравственное воспитание, специфика образовательных программ, современные вызовы цифровизации и вопросы кадрового обеспечения. В статье освещаются актуальные тренды развития теологического образования, обсуждаются перспективы инновационного развития, поликонфессиональная и мультикультурная специфика Урала, роль конференции как фактора институционализации и консолидации интеллектуальных ресурсов для формирования единой образовательной стратегии в Российской Федерации.

В 2025 г. в свет вышла монография С. С. Сингха, посвященная изучению истории флотского духовенства и характеристике его служения на кораблях Российского императорского и Добровольческого флотов на рубеже XIX–XX вв. Издание представляет значительный интерес для историков, так как стало первым комплексным исследованием института флотского духовенства в нашей стране. Автор привлек для воссоздания картины пастырской и просветительской деятельности клириков на кораблях широкую источниковую базу, в том числе документы фондов РГИА, РГА ВМФ, ГАРФ, РГАДА, ЦГИА СПб, ОР РНБ, РГВИА. Многие документы, использованные в книге, введены в научный оборот впервые. Широкая источниковая база дополняется умелым использованием данных историографии, что позволило автору воссоздать целостную картину быта и служения православных клириков на флоте. В настоящей рецензии дается краткая характеристика издания, безусловно представляющего значительный интерес для всех интересующихся историей Русской Православной Церкви.

Статья представляет материалы по книжной археографии кирилловской традиции. Работа знакомит читателей со старопечатными книгами XVIII в. из собрания библиотеки Екатеринбургской духовной семинарии. Она содержит научное описание 12 старопечатных книг.

Из описанных книг 6 — продукция Святейшего Синода. 5 кодексов изданы Синодальной типографией в Москве: 1) Афанасий (Любимов). Увет Духовный. 2-е изд. (февраль 1753 г.); 2) Ирмологий (май 1753 г.); 3) Димитрий Ростовский. Розыск о брынской вере (сентябрь 1783 г.); 4) Октоих. Ч. 1 (апрель 1787 г.); 5) Василий Великий. Богоугодные труды. Кн. 1–2. [1-е изд.] (декабрь 1790 г.). Одна книга вышла в типографии Святейшего Синода в Санкт-Петербурге: Василий Великий. Богоугодные труды. Кн. 3–4 (январь 1787 г.).

По одному книжному описанию в статье представлена продукция входящих в синодальную типографскую структуру Санкт-Петербургской и Московской типографий. В Санкт-Петербургской типографии напечатали сочинение архиеп. Феофана (Прокоповича) «Истинное оправдание правоверных христиан, крещением поливателным во Христа крещаемых» (15.01.1724). В Московской — очередное, 8 по счету, издание т. н. «Елизаветинской» Библии (январь 1784 г.).

Также по одному экземпляру представлены книги, выпущенные униатскими монастырями по заказу старообрядцев. Это Святцы, напечатанные в Супрасли в типографии Благовещенского монастыря в 1774 г., и Часовник, вышедший в Почаеве в типографии Успенского монастыря, судя по белой дате на бумаге, не ранее 1786 г.

Две книги связаны с функционированием старообрядческого книгопечатания в Клинцовском посаде (Черниговская губ.): 1) Евангелие учительное, изданное 14 ноября 1785 г. в Клинцах в разрешенной властями старообрядческой типографии Д. С. Рукавишникова и Я. К. Железникова; 2) Часослов, выпущенный книгопечатней Ф. К. Карташёва не ранее 1793 г. и снабженный ложными выходными данными — Супрасль, 1793 (7301) г., поскольку в это время деятельность старообрядческих типографий в Клинцах была запрещена.

Статья посвящена исследованию особенностей влияния политики советского государства на финансово-хозяйственную деятельность Русской Православной Церкви в период «брежневского застоя». Автором проанализированы неопубликованные документы из фонда Совета по делам религий при СМ СССР (из Государственного архива Российской Федерации), фонда Уполномоченного Совета по делам религий по Пермской области Государственного архива Пермского края, фонда Пермского областного комитета КПСС Пермского государственного архива социально-политической истории, архива Пермского епархиального управления, результаты собственных полевых исследований. В статье рассматриваются основные источники доходов (исполнение обрядов, продажа свечей, добровольные пожертвования) и расходов (ремонт и содержание храмов, отчисления в Фонд мира и Фонд охраны памятников истории и культуры) денежных средств православных общин Пермской епархии. Отдельно выявлены доходы и расходы свечной мастерской при Пермском епархиальном управлении, в частности — количество изготовленных и реализованных свечей в разные годы, расходы на их производство, выплаченные налоги и полученная прибыль. Установлено, что во второй половине 1960-х гг. начался процесс финансово-хозяйственного восстановления приходов Русской Православной Церкви. Он выражался в увеличении приходских доходов и расходов на ремонт и содержание храмов. Однако власть предпринимала большие усилия для ограничения церковных доходов, производства свечей, восстановления и реставрации храмов. В рамках исследования на основе воспоминаний современников выявлено, что чиновники в своей работе руководствовались прежде всего антицерковной политикой советского государства, продолжавшейся в брежневский период. Анализ финансово-хозяйственной деятельности приходов Пермской епархии позволил сделать вывод, что в начале 1970-х гг. власти удалось сократить церковные доходы от продажи свечей, а средства, используемые на ремонт и содержание храмов, перенаправить в советские благотворительные фонды. Однако предпринимаемые меры привели лишь к частичному снижению церковных доходов и не смогли кардинально изменить тенденцию к ежегодному увеличению общих денежных поступлений. В последующие годы изменение политики государства по отношению к Церкви привело к некоторому ослаблению финансового давления на приходы и способствовало возобновлению необходимых строительных и ремонтных работ в храмах, увеличению производства и реализации свечей, уменьшению отчислений в советские фонды.

Статья посвящена исследованию социального портрета диаконов Свердловской епархии в 1940-е гг. — период, характеризующийся радикальными изменениями в государственно-церковных отношениях. На основе архивных данных, статистики и биографических материалов анализируются ключевые тенденции в развитии диаконского служения — на фоне репрессий, Великой Отечественной войны и послевоенного восстановления церковных структур.

Дореволюционный период (до 1917 г.) демонстрировал значительную численность диаконов (211 штатных диаконских мест к 1914 г.), однако к 1941 г. их количество сократилось до 0,7 % от прежнего уровня из-за антирелигиозной политики в СССР. В статье подчеркивается, что к концу 1930-х гг. диаконская группа на Урале была практически ликвидирована, за исключением двух клириков обновленческой ориентации. Переломным моментом стала Великая Отечественная война, когда власти временно смягчили давление на Церковь, что позволило открыть некоторые храмы и существенно увеличить численность служащего духовенства. Особое внимание уделяется образовательному уровню диаконов: если до революции 26,2 % из них имели неоконченное среднее духовное образование, то к 1940-м гг. преобладали лица со светским начальным образованием (40,9 %) или без формального образования. Социальный состав тоже изменился: 36,4 % диаконов происходили из крестьян, 31,8 % — из духовенства. Средний возраст клириков в 1941 г. составлял 67,5 лет, но к 1949 г. за счет новых рукоположений снизился до 51,3 года.

Важный аспект исследования — участие диаконов в Великой Отечественной войне. Трое из них, имея соответствующий сан, служили в то время в действующей армии, а некоторые из бывших фронтовиков стали священнослужителями позднее. На примере отдельных биографий рассматриваются судьбы клириков, их роль в сохранении церковной жизни. Делается вывод о формировании в 1940-е гг. нового социального типа диакона, существенно отличавшегося от дореволюционного образца. Статья вносит вклад в изучение региональной церковной истории, демонстрируя взаимосвязь политических процессов и трансформации социального облика духовенства.

В статье приводится полная биография Сергея Николаевича Романовского (1862–1912), первого руководителя противораскольнической миссии Екатеринбургской епархии, учрежденной Святейшим Синодом в 1892 г. Для реконструкции биографии С. Н. Романовского были привлечены исторические источники центральных и региональных архивов, изучены публикации в дореволюционной периодике. Сергей Романовский был выпускником МДА и учеником видного исследователя старообрядчества, профессора Н. И. Субботина. После окончания академии С. Н. Романовский преподавал латинский язык в Сарапульском духовном училище. В 1893 г. он переехал в Екатеринбург, где был назначен епархиальным противораскольническим миссионером. Работа миссии при нем была упорядочена, годовые епархиальные отчеты, направляемые в Синод, пополнились новым разделом «Раскол и секты». В Екатеринбургской епархии С. Н. Романовский продолжал нести службу до 1900 г., когда переехал в Новочеркасск, где был назначен на должность противосектантского миссионера Донской епархии. Через несколько месяцев после назначения С. Н. Романовский оставил эту работу и переехал в 1901 г. в Кострому, став преподавателем истории и обличения раскола в местной духовной семинарии. После выпуска из МДА С. Н. Романовский активно публиковался: его статьи можно найти в екатеринбургских, вятских и костромских «Епархиальных ведомостях», журналах «Воскресный день», «Миссионерское обозрение», «Православный путеводитель» и других региональных изданиях. За свои труды был награжден орденами святой Анны, святого Станислава и серебряной медалью в память об императоре Александре III. Скончался от порока сердца в 1912 г.

Челябинская крепость была заложена 2 сентября 1736 г. Ее первопоселенцами стали крестьяне различных регионов Российской империи, записанные в казаки формирующегося сверху Оренбургского казачьего войска. Первой церковью стала Никольская, построенная примерно в 1739–1740 гг. Первопоселенцы, осевшие в зоне фронтира, меняющего свой ареал, не представляли своей жизни без храма. В православной традиции было принято устраивать рядом с церковью и последние пристанища христиан, перешедших в иной мир; она не делала исключений для зоны фронтира, где находилась Челябинская крепость. В историографии нет работы, посвященной непосредственно первому некрополю в Челябинске, как в официальных документах начинают именовать крепость в 1740-е гг. Источниками стали отчеты археологических раскопок в историческом центре города, которые проводились в 1993, 1996, 2001, 2004, 2010 гг.; исследования остеологических останков; материалы первой переписи населения Челябинской крепости 1739 г. Метод синтеза позволяет объединить различные методологические подходы для создания относительно целостной картины, взглянуть на объект исследования с разных сторон мультидисциплинарного подхода. В статье присутствуют методы, характерные для различных отраслей человеческого знания, и не только в гуманитарной сфере.

Средняя продолжительность жизни похороненных на первом кладбище, чьи останки были извлечены археологами, дает печальный результат: этот показатель был обусловлен высокой детской смертностью. Несмотря на различные расовые принадлежности нашедших на нем последнее пристанище, первое кладбище было местом, где хоронили православных. Это можно утверждать по совокупности основных характеристик. Присутствующие в историографии указания на влияние, сходство погребальной культуры челябинского некрополя с захоронениями финно-угров и балтов выглядят натянутыми и не учитывают реалии. Особенности погребального инвентаря свидетельствуют прежде всего об отсутствии в зоне фронтира налаженного быта. Отсутствие металлических крестов в обнаруженных археологами могильных ямах говорит о том, что первопоселенцы в большинстве носили деревянные нательные кресты.

Статьей в научный оборот вводится уникальное свидетельство о гибели святителя Питирима Пермского «и иже с ним убиеных и соженых на Усть-Вымском городке», которое читается в составе Вологодского синодика в Неделю Православия XVI в. Показано, что эта запись хорошо согласуется с археологическими данными о пожаре первоначального оборонительного сооружения в Усть-Выми. В свою очередь, жанр официального памятника коммеморации Пермской епархии, которым является Вологодский синодик, предполагает высокую достоверность содержащихся в нем сведений. Таким образом, вводимое в оборот свидетельство о погибших в Усть-Выми в ходе нашествия вогулов в 1455 г. представляется в целом правдоподобным. При этом сам святитель Питирим, вероятно, был убит не в Усть-Выми, а где-то в ее окрестностях, что следует из сравнения записи в Вологодском синодике и текста краткого Жития Питирима. На смерть Питирима вне Усть-Выми косвенно указывает и запись летописного характера о дне его погребения в сборнике начала XVI в., происходящем из Кирилло-Белозерского монастыря и содержащем материалы о Пермских иерархах. В статье проанализировано и свидетельство Вычегодско-Вымской летописи об убийстве святителя Питирима «в месте зовемый Кафедраил на реке на Помосе». Обосновано, что достоверность свидетельства крайне сомнительна, а название «Кафедраил» (вероятно, искаженное «Федраиль» или близкое к нему), первоначально вовсе было гидронимом.

Объект исследования — фактически имевшая место в истории тесная связь теоретических систем (и одноименных учебных предметов), называвшихся «научный атеизм» и «научный коммунизм». Относительно объекта исследования существует следующая нетривиальная проблема: тесная связь атеизма и коммунизма — чисто случайное историческое событие или она вечный необходимо универсальный формально-аксиологический закон, инвариантный относительно любых исторических преобразований? Предмет изучения — собственно алгебраический аспект указанной пограничной научной проблемы. Задача и цель работы — дискретное математическое моделирование предмета изучения и дедуктивно обоснованный ответ на вышеупомянутый вопрос в двузначной собственно алгебраической системе естественной теологии как формальной аксиологии. Методы исследования — дискретное математическое моделирование и гипотетико-дедуктивный метод. Новизна результата исследования: впервые на стыке теоретических систем политической экономии и естественной теологии, строго дедуктивно (аккуратным «вычислением» композиций соответствующих ценностных функций) обоснована формально-аксиологическая эквивалентность ценностных функций «атеизм (чего, кого, чей) х» и «коммунизм (чего, кого, чей) х». Этим и другим обсуждаемым в статье ценностным функциям даны точные табличные определения. Любой заинтересованный читатель может самостоятельно перепроверить все публикуемые алгебраические уравнения, система которых образует дискретную математическую модель исследуемого предмета, так как в статье представлены все необходимые для этого средства. Ранее исследования на этом неожиданном пересечении естественной теологии, политической экономии и естественного права таким необычным методом никогда не проводились.

В статье проводится анализ космологических воззрений русского религиозного философа князя Евгения Николаевича Трубецкого (1863–1920) в контексте софиологических построений основоположника философско-богословского подхода всеединства в русской религиозной философии Владимира Сергеевича Соловьева (1853–1900) и православного вероучения. Несмотря на значимость философского наследия Е. Трубецкого, система мыслителя остается недостаточно изученной: внимание исследователей Е. Трубецкой привлекает скорее как социальный мыслитель, а не философ-метафизик. Однако именно метафизика князя, продолжающая и преобразующая софиологический проект В. Соловьева путем устранения главных его недостатков с одновременным развитием тенденций, согласующихся с православной верой, становится центральной темой миросозерцания Е. Трубецкого. В статье систематически рассмотрены его космологические воззрения, поскольку они позволяют наиболее полно рассмотреть взаимодействие софиологии и православного вероучения в системе Е. Трубецкого. В наследии его была выделена единая космологическая система, включающая в себя учение о Софии и процесс мирового развития от сотворения мира до эсхатона. Сравнительный анализ космологий Е. Трубецкого и В. Соловьева подтвердил глубокое влияние на князя идей его учителя в различных аспектах космологии, но и показал не менее значимые различия в понимании сущности и роли Софии в космологическом процессе у двух философов в аспектах, касающихся учения о творении мира из ничего и вопроса о соотношении Бога и творения. Е. Трубецкой сознательно старался согласовать концепт всеединства с православной догмой, исключив субстанциональность души мира и растождествив ее с Софией, однако вследствие невозможности полного согласования философии всеединства с традиционной христианской космологией и вследствие принятия наследия немецкого мистицизма, привнесенного в свою философскую систему В. Соловьевым, не всегда его синтез был удачен с позиции православной веры.

В статье изучается наследие и деятельность священномученика митрополита Владимира (Богоявленского) в части его влияния на народную трезвость. Он был одним из первых архиереев, кто богословски обосновал деятельность Церкви по отрезвлению народа, предложил практический подход к утверждению трезвости, говорил не о борьбе с пороком, а об утверждении трезвости на основе духовно-нравственного просвещения народа. Рассмотрены литературное наследие, просветительские труды священномученика Владимира, где не только характеризуется пагубность пьянства, но и даются конкретные советы родителям, как воспитать трезвого человека. В своем докладе на Всероссийском съезде практических деятелей по борьбе с алкоголизмом в 1912 г. он задал направление развития трезвости, ориентированное на просвещение народа. В качестве основной методологической линии в статье используется содержательный, тематический анализ: он позволяет раскрыть глубину его мыслей как деятеля трезвенного движения и адаптировать их к проблемам современности. На основе исторических параллелей показана востребованность трезвенных идей того времени в условиях стремительного роста различных зависимостей в наши дни. Наследие митрополита Владимира в настоящее время становится ценным историческим опытом, необходимым для разработки механизмов реализации Концепции Русской Православной Церкви по утверждению трезвости и профилактике алкоголизма. Идеи трезвости, богословская и методологическая основы которых сформулированы в его трудах, заслуживают пристального внимания. Все это приводит к пониманию необходимости дальнейшего глубокого изучения трезвенного наследия священномученика Владимира (Богоявленского) и реализации его на практике в целях утверждения трезвости в современном российском обществе. В статье показано, что идеи митрополита Владимира вдохновляют духовенство и мирян на утверждение трезвости в наши дни. Возрождаемое в Церкви, государстве и обществе стремление к ней во многом опирается на идеи и труды священномученика Владимира (Богоявленского), сформулированные более века назад.

В статье рассматриваются свидетельства Климента как о способности праведников созерцать Божественное, так и о просветлении их лика (от Моисея до современников автора «Стромат»); показывается зависимость александрийского богослова от Священного Писания, анализируется лексика, использованная Климентом для характеристики сияния, исходящего от праведников. Цель работы — доказательство древности существующего в Православной Церкви представления о видимом проявлении святости. Согласно Клименту, просветление при крещении происходит внезапно, в то время как дальнейшее преуспеяние достигается постепенно. Он рассматривал гностическое совершенство как достижимое в земной жизни. Преуспевший христианин может не только видеть Бога, но и нести на себе светлый отпечаток своей добродетели; ему недостаточно быть теплым и светлым, он желает сам источать свет, и этот свет, о котором в Библии говорится в эсхатологической перспективе, Климент описывает как видимый уже здесь. Как и более поздние авторы, включая св. прав. Николая Кавасилу, александрийский богослов не проводит резкой границы между земным и райским бытием. Поскольку очень многие высказывания Климента нужно понимать аллегорически, не следует делать исключения и для тезиса о лучезарности гностика: он не испускает физические лучи, а сияет своей проявляющейся вовне духовностью, знаниями и добрыми делами. Однако яркость образов, утверждение связи между постижением Бога гностиком и его способностью самому стать источником этого знания, его нравственная чистота, проявляющаяся очевидным образом (ἐπιφανές), не могли не оставить следа в восточном христианстве и должны были наряду со многими библейскими и более поздними святоотеческими текстами создать теоретические предпосылки для возникновения представления о видимом сиянии праведников. В статье используются сравнительно-исторический и текстологический методы. Новизна исследования заключается в использовании сочинений доникейского автора для подтверждения существовавшей во II в. христианской эры веры в способность святых излучать некое сияние, свидетельствующее об их близости к Богу.