Статья: СЕЛЬДЖУКСКИЕ МОТИВЫ В МУСУЛЬМАНСКОЙ ЛАПИДАРНОЙ ТРАДИЦИИ ЗОЛОТООРДЫНСКОГО КРЫМА (2025)

Цель исследования: в статье кратко характеризуется жизненный путь и достижения казанских историков Рафаэля Миргасимовича и Рамиля Миргасимовича Валеевых. В статье предложена периодизация их научной биографии и выделены генеральные направления научных интересов. Результаты исследования: после окончания Казанского государственного университета Рафаэль Миргасимович и Рамиль Миргасимович Валеевы нашли свои пути профессионального развития и определили границы исследовательской деятельности. Рафаэль Миргасимович стал специалистом в области истории России периода средневековья, исследования, сохранения, реставрации и консервации памятников культурного наследия, их популяризации и управления. Рамиль Миргасимович сфокусировался на изучении истории российского университетского и академического востоковедения до 1920-х гг., фокусом к пониманию феноменов которого выступают ученые Казанского университета.

В настоящей статье представлен обзор Международной научной конференции «Эволюция средневековых государства и права в государственных образованиях Чингиз-хана, Тамерлана и их наследников», прошедшей 23 мая 2025 года в стенах Казанского университета. В обзоре приведено содержание докладов участников конференции. Материалы исследования: основой для обзора послужили доклады участников Международной научной конференции, представленные учеными из России, Узбекистана, Казахстана, Кыргызстана и Азербайджана. Особое внимание уделено архивным документам и средневековым источникам права, таким как ханские ярлыки, своды законов и трактаты по государственному управлению. Результаты и научная новизна исследования: проведенное исследование позволило выявить ключевые особенности развития государственно-правовых систем средневековой Евразии. Основные положения докладов участников конференции включают: анализ уникального синтеза монгольских, тюркских и исламских правовых традиций в Золотой Орде и империи Тимуридов; изучение механизмов сакрализации власти и административных институтов; рассмотрение чингизидского права как евразийского ius commune, объединившего различные регионы под единой системой правовых норм. Особое внимание уделено правовым реформам Касым-хана, роли ханафитского мазхаба в Золотой Орде и особенностям монгольской административной политики в завоеванных регионах. Исследование подтвердило важность использования междисциплинарного подхода при изучении средневековых государственно-правовых систем Евразии. Полученные результаты подчеркнули необходимость дальнейшего изучения средневековых правовых систем в государственных образованиях Чингиз-хана, Тамерлана и их наследников, выявления особенностей их функционирования и развития

Статья посвящена обзору деятельности Московского дискуссионного клуба Международной общественной организации «Ассоциация исследователей Золотой Орды» в 2023-2025 гг. и содержит анализ проводимых им мероприятий. Рассматривается не только тематика выступлений, но и дается краткое содержание докладов и презентаций, которые проходили под эгидой Московского дискуссионного клуба в очном и дистанционном формате. Продолжение работы Московского дискуссионного клуба важно для обмена мнениями, апробации новых открытий в кругу специалистов, активизации совместного сотрудничества в деле популяризации изучения истории Золотой Орды и ее наследия, а также для выстраивания контактов между учеными для будущего проведения совместных научных мероприятий.

The purpose of this article is to analyze the modern image of the Golden Horde in Russian-language media and journalism in the Russian-speaking post-Soviet space, to identify key discursive frames and their influence on the construction of identities and cultural processes. In Russia today, many actors are challenge this narrative, highlighting cultural hybridity and the Horde’s administrative sophistication. In Central Asian republics like Kazakhstan, the Golden Horde is increasingly reclaimed as a source of pride and state legitimacy. Research materials: The research materials are articles, books and films about the Golden Horde, which were produced in the post-Soviet space (primarily in Russia and Kazakhstan). The article traces representations of the Horde in contemporary media, literature, and the performing arts, revealing a spectrum from exoticized enemy to civilizational partner. Results and scientific novelty: Through discourse analysis, the study highlights how the memory of the Golden Horde functions as a contested space for negotiating historical trauma, cultural legacy, and aspirations for pluralistic identity. Ultimately, the paper demonstrates that the Golden Horde remains a powerful cultural metaphor - serving simultaneously as a mirror of modern anxieties and a resource for alternative historical imaginaries. The novelty of the study is that in this article we show for the first time how the image of the Horde is reflected in modern culture not only as a space of competition, but also as a space of interaction and positive rethinking. The relevance of this study lies in the enduring role of historical memory and representations of the past in shaping contemporary cultural processes, as well as in the need for a nuanced understanding of identity formation within the multiethnic and multireligious landscape of post-Soviet Eurasia.

Цель исследования заявленной статьи состоит в установлении новых исторических фактов, связанных с бегством Девлет-Гирея II, после отрешения от власти и подавления возглавленного им мятежа, на Северный Кавказ весной 1703 г. Исследуются причины, связанные с мятежом Девлет-Гирея II и его последствиями, в т. ч. на фоне характеристики кризисных явлений, охвативших Крымское ханство на рубеже XVII-XVIII вв. Анализируются научные версии, локализующие место пребывания свергнутого хана среди «горских черкесов» в течение весны-осени 1703 г. (Западная Черкесия, Кабарда). Материалы исследования представлены нарративными источниками восточного происхождения, а также российскими документальными источниками начала XVIII в. из фондов двух федеральных и одного государственного архива Российской Федерации. Часть этих оригинальных документов впервые вводится автором в научный оборот. Новизна и научные результаты состоят в привлечении новых данных к решению вопроса о пути бегства и локализации места пребывания Девлет-Гирея II на Северном Кавказе (Кабарда), об организации против него похода во главе с нурадыном Гази-Гиреем. Впервые в науке системно изучено отношение различных групп населения Крымского ханства и Северного Кавказа к бегству Девлет-Гирея II в Кабарду, к его сопротивлению попыткам новых крымских властей добиться его выдачи

Цель исследования: рассмотреть данные о мавзолеях в селении Маслов Кут в окрестностях Маджара. Материалы исследования: два рисунка XVIII в., на которых изображены мавзолеи различных типов, расположенные в селе Маслов Кут. Результаты и научная новизна: в работе проанализированы архитектурные особенности двух погребальных сооружений. Мавзолей на акварели художника М. М. Иванова относится к беспортальным кубическим мавзолеям с круглым барабаном и коническим куполом. Такая форма типична для мавзолеев Золотой Орды. Подобные здания известны, в частности, на расположенном рядом Маджаре. Рисунок из сочинений П. С. Палласа принадлежит авторству итальянского архитектора А. П. Дигби. Восьмигранный мавзолей, изображенный на нем, трактуется не однозначно. Основываясь на рисунке надгробия с куфической надписью, ряд исследователей датируют его XI-XII вв. и считают, что его воздвигли половцы-мусульмане. Другие авторы относили его к корпусу золотоордынских построек. В работе подробно рассматривается архитектоника этого здания и делается вывод о том, что он является примером османского зодчества. Подобные мавзолеи известны как в Малой Азии, так и в Крыму. Связи Крымского ханства с Западным и Северным Кавказом хорошо известны по письменным источникам. Возможно, восьмигранный мавзолей в Масловом Куте является еще одним свидетельством этих связей. Наличие в одном месте как минимум двух мавзолеев, относящихся к разным эпохам позволяет сделать вывод о том, что здесь существовал мусульманский некрополь на протяжении нескольких веков. Возможно, здесь находилось почитаемое мусульманами «святое место».

Цель исследования: в статье анализируются разделы книг французских историков Жозефа де Гиня (1721-1800) и Пьера-Шарля Левека (1736-1812), посвященные Золотой Орде. Материалы исследования: книги «Всеобщая история гуннов, тюрков, монголов и других западных тартар… Сочинение господина Ж. де Гиня… сделанное на основе китайских книг и восточных манускриптов из Королевской библиотеки…» (1757) и «История Российская» (1812) П.-Ш. Левека. Результаты и научная новизна: в XVIII в. во Франции были опубликованы два крупных труда, в которых излагалась история Золотой Орды. Это были «Всеобщая история гуннов, тюрков, монголов и других западных тартар…» востоковеда Жозефа де Гиня и «История Российская» Пьера-Шарля Левека. В них впервые вводились в научный оборот сведения об истории Золотой Орды и других тюрко-татарских государств Восточной Европы XIII-XV вв. К сожалению, научное наследие и де Гиня, и Левека было на Западе забыто и только в последнее время интерес к нему начал расти. Де Гинь использовал источники на восточных языках, Левек - преимущественно на русском языке. Это повлияло на особенности описания ими монгольского нашествия на страны Восточной и Центральной Европы. Восточные источники не позволили де Гиню дать подробную и точную хронологию монгольских завоеваний, истории Золотой Орды и ее преемников. Напротив, Левек впервые в западной историографии привлек широкий круг документов на русском языке, с которыми он ознакомился во время пребывания в России. История Золотой Орды и последующих тюрко-татарских государств изложена Левеком достаточно подробно и для своего времени в целом точно. Кроме того, Левек консультировался с российскими историками. Важное значение имеет попытка этого ученого использовать фактический материал по истории русско-ордынских отношений для уточнения и дополнения существовавших в его время концепций межцивилизационного взаимодействия.

Цель исследования: в издательстве Кембриджского университета в конце 2023 г. был опубликован фундаментальный двухтомный труд «Кембриджская история Монгольской империи». К его написанию были привлечены около 40 исследователей в основном из западных стран. В статье анализируется данная коллективная монография, её достоинства и недостатки, значимость для мировой науки. Материалы исследования: при анализе двухтомника особенное внимание было уделено источникам и литературе, опубликованным за пределами англо-говорящих стран. Учитывая, что помимо западной науки, монголоведение развито в Китае, России, Японии, странах Восточной Европы, наконец, в Монголии, в работе был сделан акцент на том, как оценивается вклад ученых из этих стран в рассматриваемой коллективной монографии. Оценивается также степень использования археологических материалов. Результаты и научная новизна: Осуществлен анализ современной западной литературы по тематике Монгольской империи. Выделены приоритетные направления, наиболее важные достижения, показана необходимость для более глубокого понимания рассматриваемой проблематики расширения актуальной информации за счет использования опубликованных источников и литературы на азиатских и восточноевропейских языках.

Research objectives: To explore the traditions of Turkic medicine as reflected in the medieval medical works Asrār al-atibbā’ and Dastūr al-‘ilāj, which were originally written in Turkic and later translated into Persian, surviving to the present day. Research materials: The primary materials for this study are the medical works Asrār al-atibbā’ and Dastūr al-‘ilāj, as well as research dedicated to the history of Turkic medicine. These two works were created in the region of Desht-i Qipchaq, yet their study remains insufficient. While some scholars have mentioned these texts, no specialized textual studies have been conducted. Within the framework of this article, textual, descriptive, historical-comparative, and general scientific methods are applied to the study of historical medical texts. Results and novelty of the research: The anonymous work Asrār al-atibbā’ and the medical treatise Dastūr al-‘ilāj, authored by Sulṭān ‘Alī al-Khorasānī, who served as a court physician for 20 years under the Shaybanid Kuchkūndjī Khān (1512-1530), contain extensive information about the medical methods widely practiced among Turkic peoples. The analysis of these works provides an overview of the history of medical traditions that developed in Desht-i Qipchaq during the medieval period. Although Iranian researchers traditionally view these works as part of Persian medical heritage, the question of their original language remains insufficiently explored. Evidence suggests that these works were originally written in Turkic and only later translated into Persian. This article presents evidence supporting the Turkic origins of these works and examines aspects of medical practices characteristic of the Turkic peoples, as reflected in the texts through the framework of Islamic medical concepts. These aspects, until now, have remained outside the scope of scholarly attention. Additionally, the article attempts to classify the healing traditions specific to Turkic culture.

Research objectives: To explore the relations between the Shirvanshah dynasty and the Golden Horde during the decline of the Ilkhanate and the Timurid period. Research materials: The article’s author examined various primary Arabic and Persian sources, and secondary pieces of literature related to the history of the Shirvanshah dynasty and Golden Horde written during the Mongol and Timurid periods. Owing to the lack of comprehensive information in these sources, some numismatic materials were also utilized. Results and novelty of the research: According to some primary sources, the ruler of Shirvan submitted to the vassalage of the Ilkhanate dynasty, which was created by Chinggis Khan’s grandson Hulegu Khan during his occupation of Azerbaijan. However, the territory of Shirvan became the subject of contention between two Mongol ulus, the Ilkhanate and the Jochids, due to its status as the territory of Chinggis Khan and its historical role as a battlefield between the two Mongol ulus. During the decline of the Ilkhanate, the rulers of Shirvanshah and some local powers, such as the clergy and aristocrats, who had become more active in assisting the Jochids in their efforts to gain control of Azerbaijan, subsequently pursued a policy of re-establishing their independence. Following its appearance on the Timurid stage, Shirvan was once again transformed into a theater of war between Timur and his rival Toqtamish. The objective of this conflict was to secure control of the strategic caravan - trade routes in the Caucasus. During this period, Shirvan was briefly under the rule of the Golden Horde. Nevertheless, Sheikh Ibrahim Darbandi, the ruler of Shirvan, pursued a policy of maintaining equilibrium between these two powers during the initial stages. Ultimately, he chose to ally with Timur, who was in a stronger position of real power, and entered an alliance with him. This paper offers an attempt to investigate the relations of the Shirvanshahs with the Golden Horde during the fall of the Ilkhanate and Timurids as well as some less-researched aspects of these relations.

Цель исследования: изучение генеалогических данных двух сподвижников золотоордынского хана Узбека: хорезмского наместника Кутлук-Тимура и Нангудая, сыгравшего важную роль в выдвижении среднеазиатских династии, правивших в Хорезме и Хивинском ханстве в XVIII - начале XX века. Материалы исследования: основными источниками служили: тюркоязычное сочинение «Фирдаус ал-икбал», сведения из других персидских источников («Джами ат-Таварих», «Муджмал-и Фасихи», «Муизз ал-Ансаб» и т. д.), шеджере и данные историографии. Результаты и научная новизна: проанализированы все известные источники по генеалогии золотоордынского эмира Нангудая, называемого некоторыми учеными в качестве потомка известного Джучидского военачальника Ногая. Выявляются иные факты, доказывающие существование другого человека с таким же именем, бывшего настоящим предком Нангудая. Отдельно выделены казахские шеджере, в рамках которых существуют 4 версии его происхождения. Причем имена из шеджере Ногая и Сенке-бия совпадают с именами его реальных предков или родственников из «Фирдаус ал-икбал». Выявлено, что в историографии выделено 6 версий генеалогии Нангудая. Обоснована достоверность генеалогии из ««Фирдаус ал-икбал»» с поправкой на то, что упомянутый там Ногай не был идентичен золотоордынскому темнику Ногаю, а был его тезкой и современником. Проанализированы все источники и публикации касательно генеалогии Кутлук-Тимура, современника Нангудая и эмира хана Узбека. Существует пять версий происхождения Кутлук-Тимура. Согласно первой - он происходил из домонгольской знати Хорезма, по второй - принадлежал к племени кунграт. Согласно третьей - происходил из племени барин (бахрин, барын) и был сыном известного эмира Джарука. По четвертой - являлся сыном некоего Наджм ад-Даула ад-Дина. Согласно пятой - был выходцем из народа онгут и потомком Чин-Тимура - наместника Хорезма. В нашей статье мы находим аргументы в пользу последней версии его происхождения.

Цель исследования: изучить элементы тюркской эпической традиции в летописном образе князя Святослава Игоревича. Материалы исследования: историографические источники, русские летописи, исторические сочинения, тюркские эпосы. Результаты и научная новизна: Образ князя Святослава, запечатленный в русском летописании XII-XVI вв., испытал влияние различных этнокультурных импульсов, наиболее изученными из которых являются скандинавские и славянские элементы. Степным (тюркским) элементам традиционно уделялось меньше внимания, что связано как с меньшей репрезентативностью собственно тюркоязычных источников, включая эпос, в общем массиве средневековых исторических свидетельств о начальной Руси, так и общей маргинализацией Степи в контексте древнерусской истории. Как показал анализ, летописный портрет Святослава как богатыря-воителя вобрал в себя целый ряд характерных для степных кочевников черт, находящих аналогии в эпических сказаниях тюркских народов. Особую аналогию дает серебряное блюдо со сценами из «эпоса о Святославе», обнаруженное в Нижнем Приобье в 2009 г. По технологическим, иконографическим и декоративным признакам блюдо датируется временем самого Святослава или первых десятилетий после его смерти, т. е. последней третью X - началом XI вв., и предположительно происходит из тюркской среды: волжско-булгарской или печенежской. Приведенные аналогии еще раз свидетельствуют о существовании устойчивых связей Руси со Степью и важной военно-политической и социокультурной роли тюркских кочевников в процессе развития Древнерусской политии Святослава. Сложно сказать, насколько хорошо русские книжники XII-XVI вв. осознавали связь рассмотренных летописных описаний Святослава с тюркской эпической традицией. Но, судя по всему, в течение всего этого времени подобное описание Святослава и образа его жизни не делало князя чуждым восточнославянской культуре.

Цель исследования: установить, с какого времени на Руси утверждается применение к ордынской аристократии титулов цесарь/царь, царевич и князь. Материалы исследования: тексты древнерусских летописей - Ипатьевской, Лаврентьевской, Новгородской первой и других, Жития Александра Невского, Михаила Черниговского и царевича Петра, договорные грамоты. Новизна и результаты исследования: в историографии утвердилось мнение, что верховный правитель Золотой Орды, хан, обозначался на Руси титулом цесарь/царь, члены ханского рода - как царевичи, а эмиры (беки) - как князья. Но не ставился вопрос, к какому времени следует относить складывание такой терминологической картины. После Батыева нашествия некоторое время титул верховного правителя Монгольской империи в русских источниках воспроизводился без перевода, как канъ. Затем к главе Монгольской империи начинает применяться термин цесарь/царь, употреблявшийся ранее на Руси из современных правителей только по отношению к императорам Византии и Священной Римской империи. При этом во второй половине XIII в. встречаются случаи, когда термином цесарь/царь определяются представители династии Джучидов, не являвшиеся ханами. В XIV веке таких именований «цесарями» Джучидов, не носивших ханского титула, уже не фиксируется. Что касается термина царевич, то для XIII в. случаев его употребления, которые не могут объясняться ретроспекцией, не имеется. Надежно фиксируется данный термин для обозначения членов ханского рода только со второй половины XIV века. Не обнаруживаются для XIII в. и случаи употребления к ордынским вельможам термина князь. Наиболее ранняя его фиксация - в Житии Михаила Ярославича Тверского (создано не ранее 1319-1320 гг.), в иных же источниках он встречается только с 1350-х гг. Таким образом, «триада» цесарь/царь - царевич - князь по отношению к представителям ордынской аристократии полностью сложилась только в XIV столетии. К его началу закрепилась традиция прилагать титул цесарь/царь исключительно к правящему хану Орды. В первой половине XIV в. ордынские эмиры начинают обозначаться как «князья». Практика именования Джучидов, не занимавших ханский престол, «царевичами» утверждается лишь во второй половине XIV века.

Цель исследования: в статье исследуются институты баскака, даруги, шихне в тюрко-монгольских государствах эпохи Монгольской империи и ее преемников. Авторы предпринимают попытку доказать обоснованность отождествления этих должностей. Для этого они осуществляют анализ статуса этих чиновников на основе правовых памятников, иных официальных актовых материалов, летописей и исторических сочинений. Первая часть статьи посвящена анализу института шихне. Материалы и методы исследования: основу исследования составляют исторические источники: ярлыки правителей, исторические сочинения, политические трактаты, а также результаты ранее проведенных исследований. Авторы используют структурно-функциональный подход, историко-правовой анализ, сравнительно-исторический и сравнительно-правовой методы, институциональный подход, критический анализ источников и исследований. Научная новизна заключается в том, что вопрос о соотношении терминов «баскак», «даруга» и их персидского аналога «шихне» рассматривается, в первую очередь, на основе анализа правовых актов о назначении соответствующих чиновников на должность. В статье впервые вводятся в русскоязычный научный оборот тексты трех ярлыков о назначении на должность шихне (баскака) из трактата Мухаммеда б. Хиндушаха Нахчивани «Дастур ал-катиб фи та‘йин ал-маратиб», которые исследуются на междисциплинарном уровне. Результаты исследования: Авторы приходят к выводу, что шихне являлся чиновником, представлявшим интересы правителя (султана, хана, ильхана) в соответствующем регионе, обеспечивающим его стабильность и лояльность населения, в том числе силовыми и процессуальными средствами. Эта должность могла относиться к разным уровням административного управления - от крупных областей (вилайетов, улусов) до небольших селений. В продолжении статьи планируется соотнести выявленные элементы статуса шихне с полномочиями баскаков (даруг) и проследить эволюцию их статуса в тюрко-монгольских государствах.

Цель исследования. В данной статье предпринимается попытка объяснить идентичность «правителя племени русов Е-ле-баня», упомянутого в монгольско-китайских источниках XIII-XIV веков. В отличие от предыдущих попыток связать эту фигуру с Юрием II или каким-либо конкретным лицом, в статье выдвигается аргумент, что «Е-ле-бань» относится к городу Рязани. Материалы исследования. Использованы первоисточники, в первую очередь биографии Субэдэя в «Юань ши» (главы 121 и 122), другие разделы «Юань ши», «Юаньчао минчэнь шилюэ» Су Тяньцзюэ, Новгородская и Галицко-Волынская летописи, «Сокровенное сказание монголов» и Рашид ад-Дин. Также привлекалась вторичная литература ведущих специалистов по истории Монгольской империи, а кроме того китайские и французские работы XIX - начала XX века. Результаты и новизна исследования. В статье утверждается, что «Е-ле-бань» является попыткой передачи названия Рязани на монгольский язык, записанного Рашид ад-Дином как «Ирезан». В процессе перевода и копирования, которые привели к созданию различных версий биографии Субэдэя, дошедших до нас, восточноазиатские авторы просто не знали, что такое «Ирезан», захваченный войсками Батыя, и ошибочно приняли «Е-ле-бань» за имя правителя, а не за город. Другие однозначные транскрипции Рязани в литературе эпохи Юань подтверждают эту идентификацию.

Цель исследования - анализ сведений о татарах в османских исторических сочинениях. Материалы исследования. Османские исторические сочинения содержат оригинальные данные о Золотой Орде и татарских ханствах. Их сведения позволяют раскрывать неизвестные до сих пор страницы истории периода Золотой Орды. Актуальность статьи объясняется необходимостью введения в научный оборот сведений о татарах в османских исторических сочинениях. Результаты и научная новизна. Исследование является первым опытом системного анализа османских исторических сочинений на русском языке о термине «татар». Новизной исследования выступает постановка вопроса об употреблении термина «татар» в османских исторических сочинениях. Османские авторы создали обширные исторические труды по всеобщей истории и истории исламских держав, куда включали и историю чингизидских политий, выделяя отдельно историю Улуса Джучи и татарских ханств, прежде всего Крыма. Также османские авторы упоминают татар, проживающих в Анатолии со времен существования Ильханов, а также о татарах, проживающих на Балканах. Понятие татары было изначально известно османским авторам, которые эту дифиницию употребляли и как синоним названию монголы в период Чингиз-хана и его ближайших потомков. Также термин татары использовался и расширенном значении, которую они употребляли для обозначения тюркских племен. Кроме общемусульманской исторической традиции, которой они следовали, османы хорошо разбирались в этинических определениях своего времени и собственных татар они обозначали только термином «татар».

Цель исследования: изучение использования слова «татарин»/ «татары» в русских письменных источниках. Материалы исследования. Работа построена на анализе посольских книг, летописей, церковных произведений, записок иностранцев. Так же в работе используются наблюдения А. О. Амелькина и В. Н. Рудакова о стратегиях описания монголо-татар русскими книжниками. Результаты и научная новизна. В ходе исследования были выявлено несколько хронологических пластов в использовании термина «татары». Само появление его было вызвано осмыслением трагедии нашествия неизвестного народа и поражением русских княжеств. Осмысливались эти события в эсхатологическом ключе, а сами народы, пришедшие с Батыем и получившие название «татары», воспринимались как наказание за грехи. Затем эсхатологическая напряженность термина «татары» постепенно снижалась, а после принятия Золотой Ордой ислама, ее население стало определяться как «бесермены» и «агаряне». Последний термин имел четко выраженную негативную окраску. Термин «татары» приобрел более нейтральное значение и продолжал использоваться в канцелярской практике. После обретения полного государственного суверенитета русские интеллектуалы и служащие великокняжеской канцелярии стали его использовать скорее как термин позволяющий описывать народы, говорящие на близкородственных тюркских языках. В итоге, термин «татары» стал способом некоего классификационного обобщения. Примечательно, что «ногаи» поначалу несколько обескуражили московскую канцелярию. Им не сразу нашли место в этой классификации. Вызвано это было, по всей видимости, тем обстоятельством, что это был новый игрок на политической карте тогдашнего мира. Позднее же, выявив черты сближавшие «ногаев» с «татарами», приказные деятели стали и на «ногаев» распространять термин «татары».