Статья: Философское учение Корнелиуса Касториадиса (2025)

Статья представляет собой обзор, освещающий исследование ключевых аспектов арабо-мусульманской философии в контексте кризиса исламской идентичности и современных глобальных вызовов. Автор рассматривает феномен исламской рациональности, выделяя, вслед за А. В. Смирновым, ее процессуальный характер, влияющий на фундамент исламской культуры. В статье анализируется связь философских концепций с политическими и социальными процессами, поднимаются вопросы о необходимости адаптации исламского наследия к современности, сохранения его универсального духа и конкурентоспособности в глобальном контексте. На примере идей таких мыслителей, как Ибн Халдун, Ибн ал-Азрак, Мухаммад Абед аль-Джабри и других, рассматривается роль философии в формировании культурной идентичности, социального порядка и политической стабильности исламского мира. Автор подчеркивает необходимость восстановления баланса между универсализмом и локальной спецификой, а также актуальность адаптации исламской философии к вызовам современности для преодоления кризиса исламской идентичности и возвращения философии ее ключевой роли в глобальном интеллектуальном диалоге.

В публикации представлен комментированный русский перевод статьи индийского философа и историка философии Прадипа Гокхале. Гокхале сочетает глубочайшее знание индийской традиции (в частности, буддизма, ньяи, джайнизма и чарваки) с владением методами и аппаратом западной философии. Гокхале критикует концепции кармы и перерождения, которые, по его мнению, консервируют несправедливый моральный порядок общества и оправдывают преступления его членов, и развивает идеи «секулярного буддизма», при этом пытаясь следовать духу классических буддистских текстов. Статья состоит из четырех частей: в первой автор излагает основные идеи концепции кармы; во второй говорит о ее связи со «свободой для» (свободой выбора); в третьей – о противоречиях концепции кармы со «свободой от» (понятием освобождения от страданий); в четвертой – проводит критический анализ социальных последствий принятия учения о карме. Автор показывает, как оправдание социального неравенства через идею о карме привело публициста и философа Б. Р. Амбедкара к необходимости пересмотра этого буддийского учения. По мнению Гокхале, идея кармы приводит к парадоксам: предполагая свободу воли, закон кармы одновременно и отрицает ее, а возможность морали оказывается проблематичной. Особое внимание он уделяет противоречию между идеей безначального кармического рабства и принципиальной возможностью освобождения от уз сансары. В статье он предлагает разделять «сильную» (религиозную) и «слабую» (секулярную) формы концепций кармы. Отвергая первую как внутренне противоречивую, Гокхале сохраняет психологическое ядро учения: идею влияния сознательных действий на формирование характера и переживание счастья/страдания в пределах этой жизни. Такой подход позволяет рассматривать карму в контексте моральной психологии, исключая метафизические элементы (перерождение, «другие» миры).

Настоящая статья представляет собой предисловие к переводу на русский язык эссе Б. Кроче «Историцизм и нравственная жизнь». Ее автор ставит своей целью ввести читателя в круг идей этической теории итальянского философа, уделяя основное внимание понятию нравственной деятельности и связи этого понятия с теорией истории. В статье показано, что нравственная деятельность, понимаемая Кроче как индивидуально-универсальная, является высшим видом духовной активности. Отмечается, что философ, разделив все человеческие действия на нравственные и безнравственные и не оставив места для морально-нейтральных действий, чрезмерно расширяет область этики, налагая на человека, обладающего нравственным сознанием, ответственность за любую его активность. Вместе с тем включение момента экономики в практическую сферу духа позволило Кроче исключить зло из этики и поместить аморальные поступки в область чисто утилитарных действий. Такое решение дало итальянскому философу аргумент в обосновании прогрессивного движения истории – важного момента его историцизма: зло не относится к реальности, будучи лишь отрицательным моментом в диалектике духа, оно не может и не должно принимать участия в созидании и развитии истории.

Статья посвящена реконструкции значения термина “ahimāyā”, встречающегося в отдельных гимнах Ригведы и образованного от сочетания слов “ahi” («змея») и “māyā” («магическая сила», «иллюзия»). Несмотря на редкость употребления, этот термин концентрирует в себе ключевые черты ведийского мировоззрения, в котором мнимое не противопоставлено реальному, а существует как форма динамического напряжения между космическими порядком (“Ṛta”) и хаосом. На основе анализа гимнов Ригведы показано, что ahimāyā выступает не как заведомо разрушительная демоническая сила, а как нейтральная и онтологически активная энергия, которая может использоваться как богами, так и демонами в зависимости от ритуального и космогонического контекста. Исследование показывает, что “ahimāyā” функционирует не только как мифологема, связанная со змеями и магией, но и как структурный элемент ведийской онтологии, отражающий особый взгляд на трансформацию, скрытую силу и управляемость видимого мира через ритуал. Автор предлагает интерпретировать “ahimāyā” как форму «мнимого» в ведийской поэтике, несводимого к понятию иллюзии в негативном или эпистемологическом смысле. В статье прослеживаются связи между “ahimāyā” и позднейшими образами Раху, Кету, а также “nāga” в индуистской, буддийской и тантрической традициях, что позволяет говорить о культурной и философской преемственности змеиных и магических символов в индийской мысли.

В статье рассматривается средневековое учение о трансценденталиях, предельных обратимых понятиях: «бытие», «благо», «истина», «единое», «красота»; а также высказывается предположение о возможности поиска и экспликации трансцендентальной онтологии в византийской философии. Во второй части статьи описываются четыре современных проекта актуализации этого учения в рамках философии и богословия: (1) в контексте логики и формальной онтологии (Ян Воленский); (2) для решения проблемы зла и теодицеи (А. М. Гагинский, К. В. Карпов); (3) как полноценный и актуальный философский проект и как ключ к истории западной метафизики (А. М. Гагинский); (4) как основа «теоэстетики», богословской эстетики (Х. У. фон Бальтазар, Д. Б. Харт, А. С. Филоненко, О. Б. Давыдов).

Хорошо известно, что история философии развивается по траектории пересмотра – обоснованного и необоснованного, – казалось бы, уже давно и прочно установленных истин. То, что существование не следует рассматривать как одно из свойств объекта, после Канта не подвергалось серьезной ревизии – до тех пор, пока А. фон Майнонг и его последователи (занимающие сегодня очень значительные позиции в аналитической философии) не разработали теорию предметов. Согласно ей, есть такие ментальные объекты, которые могут считаться и так-сущими и не-сущими одновременно, а потому и существование как таковое должно относиться к разряду вторичных, так называемых экстрануклеарных свойств предметов (которым противопоставляются свойства нуклеарные – сущностные), и при этом данная трактовка иногда «вычитывается» даже у самого Канта. В статье выявляются конфликты концепции «существования-и-несуществования-как-свойств» с философской рациональностью и предлагается в качестве альтернативы стратификационная онтология, которая исходит не из несуществования ментально-интенциональных объектов, а, напротив, из применимости к ним тех дефинитивных критериев самого существования, которые документируются (пусть и нечасто) в истории философии начиная уже с Античности (у Платона, Аристотеля, Беркли, Пирса, Гича c некоторыми индийскими параллелями).

Предмет рассмотрения данной статьи – бернский период творчества Г. В. Ф. Гегеля. В статье анализируются основные идеи «Позитивности христианской религии» в контексте дебатов о практическом разуме. Текст рассматривается с методологической и содержательной точек зрения. Цель автора – выявление значения понятия «позитивность» в рамках исследования Гегелем субъективного и объективного в религии. В статье также анализируется идейная эволюция представлений Гегеля о христианстве; рассмотрена его трактовка обязанностей, отношения государства с религией и Церковью, государственного идеала. Делается вывод о том, что понятие «позитивность» не использовалось Гегелем лишь для критики христианства, а включалось им в контекст философских дебатов о постулатах практического разума; главенствующими в морали Гегель считал примат разума, а также автономию воли.

В статье рассматривается конфликт иезуитов и янсенистов и его отражение в научном наследии выдающегося французского мыслителя Б. Паскаля. Отмечены причины популярности его «Писем к провинциалу», их недостаточно критичного восприятия и общепринятой в историко-философском пространстве оценки полемики иезуитов и янсенистов. Показаны поводы и причины их противостояния, которые были связаны не только с религиозной проблематикой – в частности, с попыткой критического осмысления иезуитами отдельных положений строгой морали ранней церкви, – но и с общественно-политической позицией янсенистов, приводившей их к противостоянию с правительством Франции. Отдельно отмечена проблематика, связанная с пробабилизмом, и выявлено его место не только в религиозно-этическом пространстве, но и в методологии научного познания. Контекстуально проанализированы «Письма к провинциалу» Б. Паскаля. Показано, что использование автором при их издании псевдонима Л. де Монтальт имеет отсылку к мирскому имени папы Сикста V и свидетельствует об изначально субъективном отношении французского мыслителя к конфликту иезуитов и янсенистов. Отмечается взаимосвязь между личностью Паскаля и его взглядами на данный конфликт в частности и религиозную проблематику в целом. Выявлено прослеживаемое в «Письмах к провинциалу» отдаление Паскаля от научного подхода как следствие принятия им янсенизма. Рассмотрены его взгляды на науку, религию и философию в более поздних «Мыслях». Продемонстрированы примеры негативного отношения Б. Паскаля к различным аспектам научного и философского знания. Отмечается, что обращение французского ученого к религии вступило в конфликт с его научной деятельностью и привело к ее прекращению. В заключение подведены итоги противостояния иезуитов и янсенистов в исторической ретроспективе, прослежена его взаимосвязь с эпохой Просвещения и Французской революцией.

В статье рассматривается учение Аристотеля о сердце на основании двух трактатов из цикла Parva naturalia – «О жизни и смерти, юности и старости» и «О дыхании», а также трактатов биологической серии «О частях животных» и «О возникновении животных». Обсуждается исторический контекст (доаристотелевская традиция) и круг вопросов, образующих учение Аристотеля о сердце как жизненно важном телесном органе: сердце как середина; сердце и генезис живого организма; сердце как начало питающей способности души; сердце как место сохранения жизненного тепла; сердце у животных и его аналог у растений; сердце как главный орган питания и центр кроветворения; сердце и общее чувство. Несмотря на то, что суждения Аристотеля о роли и функциях сердца фрагментарно присутствуют в разных произведениях философа, в совокупности они позволяют воссоздать достаточно подробно разработанную теорию, в рамках которой Аристотель обосновывает роль сердца как органа, который регулирует жизнь живых организмов и в этом смысле является началом жизни.