Статья: Вопросы интеллектуальной собственности на музыкальные произведения в международном частном праве (2026)

ВВЕДЕНИЕ. Настоящая статья посвящена анализу актуальной проблемы защиты прав человека при наследовании цифровых объектов, не имеющих экономической ценности или с неопределенной экономической ценностью, и связанных с частной жизнью наследодателя. К подобным объектам относятся учетные записи на интернет-платформах, электронная переписка, личные фотографии и иные формы цифрового самовыражения, составляющие неотъемлемую часть частной жизни современного человека (далее ‒ цифровые объекты личного характера)1. После смерти лица возникает комплекс вопросов в сфере наследственного права, защиты персональных данных и охраны личных неимущественных прав. Целью исследования является выявление правовых пробелов и противоречий в области наследования цифровых объектов, сравнительный анализ формирующихся подходов к их преодолению в праве Европейского союза (далее ‒ ЕС) и в национальном праве зарубежных государств, а также оценка перспектив развития законодательства Российской Федерации (далее ‒ РФ) в этой области с учетом особенностей отечественной правовой системы.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Теоретическую основу исследования составляют научные работы отечественных и зарубежных юристов, включая специалистов по праву ЕС и национальному праву зарубежных государств и России. Методология исследования включает методы анализа и синтеза, индукции и дедукции, а также сравнительно-правовой и формально-юридический методы. Эмпирическую базу исследования составляют правовые акты ЕС, нормы национального права зарубежных государств и РФ, пользовательские соглашения интернетплатформ, судебная практика.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Анализ показал, что в настоящее время отсутствует унифицированный подход к регулированию наследования цифровых объектов личного характера. Право ЕС обеспечивает защиту цифровых данных живых лиц, однако в отношении данных умерших наднациональный режим защиты данных не установлен, и регулирование возможно на национальном уровне [De Miguel Beriain, Duarte Sánchez, Castillo Parrilla 2021:788]. Государства ‒ члены ЕС демонстрируют разнообразие подходов к исследуемой теме: от включения имущественных прав и обязанностей из пользовательских соглашений2 с интернет-платформами в состав наследства до закрепления прижизненных распоряжений о судьбе цифровых данных и предоставления наследникам (или иным уполномоченным лицам) полномочий по осуществлению отдельных прав в отношении персональных данных умершего на основании национального законодательства. Правовое регулирование в Соединенных Штатах Америки (далее ‒ США) предусматривает процедурную иерархию, ставящую во главу угла волю наследодателя. В законодательстве РФ отсутствует прямое регулирование и неразвита правоприменительная практика в данной области. Положение усугубляется тем, что императивные предписания наследственного права, определяющие состав наследства, не дают однозначного ответа на вопрос о включении в него отдельных видов цифровых объектов, вследствие чего интернет-платформы нередко ограничивают доступ наследников, ссылаясь на условия пользовательских соглашений. Вместе с тем национальное законодательство закрепляет некоторые правовые механизмы защиты, которые можно распространить и на цифровые объекты.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Цифровизация требует адаптации наследственного права. Для эффективного правового регулирования наследования цифровых объектов личного характера, в России необходимо последовательно развивать имеющиеся правовые механизмы. В качестве приоритетных направлений совершенствования законодательства предлагается, во-первых, законодательное закрепление возможности совершения гражданином прижизненного цифрового распоряжения, определяющего судьбу его учетных записей и персональных данных, что можно реализовать через изменения в Федеральном законе РФ «О персональных данных» от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ. Во-вторых, требуется расширение полномочий исполнителя завещания (душеприказчика) и предоставление ему законного права на взаимодействие с интернет-платформами для исполнения воли умершего или охраны его цифрового наследия3. В-третьих, необходима разработка такого правового механизма, который будет учитывать законные интересы всех заинтересованных лиц. Только комплексный подход, учитывающий как автономию воли наследодателя, так и необходимость процедурных гарантий для всех участников цифровых отношений, позволит преодолеть правовую неопределенность и обеспечить эффективную защиту прав человека в условиях цифровизации.

ВВЕДЕНИЕ. Целью настоящей статьи является анализ международного права в совокупности с российским нормативным правовым регулированием ограничения вредных выбросов парниковых газов для формулирования предложений их развития. Указанной целью обусловлены задачи исследования, среди которых рассмотрение конституционных положений, закладывающих основу обеспечения экологического благополучия в России, исследование Парижского соглашения и иных международных актов, имеющих аналогичный предмет регулирования только в масштабах всего мира, формирование отдельных аргументов в пользу карбонового права как крупного юридического института, нацеленного на ограничение вредного антропогенного воздействия на атмосферный воздух, а также формулирование предложений по модернизации международного права и отечественного законодательства в широком смысле этого слова.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Как показано выше, основным методом исследования выступил анализ нормативного правового регулирования. Кроме того, проводилось моделирование новых общеобязательных правил поведения. Дедуктивным методом происходило рассмотрение международного права в анализируемой сфере и его реализация в российских реалиях как с точки зрения законотворческой деятельности, так и с позиции правоприменения. Правовое регулирование ограничения выбросов парниковых газов представляет собой сложную структуру, в связи с чем был также использован метод системного анализа. Метод сравнения был использован при рассмотрении практики исполнения международных стандартов на территории отдельных государств. В частности, акцент сделан на сопоставлении развитых, развивающихся и слабо развитых стран.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Касательно последнего сделан вывод об уязвимости суверенитета и перспектив влияния «коллективного Запада» на весь остальной мир, в том числе посредствам реализации публично значимых мер, направленных на ограничение вредных выбросов. Помимо этого, предложено стимулировать активизацию абсорбции, сместив тем самым акцент с сокращения непосредственно выбросов парниковых газов в атмосферу. Также формулируется необходимость юридического закрепления вовлечения в процесс ограничения эмиссии парниковых газов самых разных субъектов. Эта проблема не должна быть актуальной только для публично-правовых образований, в данный процесс следует вовлекать максимальное число субъектов права, что может решать не только организационные, но и просветительские задачи на пути очищения атмосферного воздуха, столь важного для каждого без исключения человека.

ВВЕДЕНИЕ. Современные международные торговые отношения характеризуются состоянием глубокой структурной трансформации, происходящей на фоне нарастающей макроэкономической нестабильности и геополитических вызовов. В этом контексте особую значимость приобретает институт субсидирования, рассматриваемый как комплексное правовое явление, очерчивающее инструмент государственного регулирования, применяемый в широких социально-экономических целях, в том числе и для решения задач достижения технологического суверенитета. Универсальность субсидии ставит вопрос о правовом формате, соединяющем, по сути, несколько отраслей права, поскольку субсидии остаются как активным инструментом торговой политики и промышленной поддержки, так и действенным способом секторального и технологического развития, и, соответственно, могут применяться комбинированно. Такой взгляд на субсидии предполагает акцент на конкретных постоянных результатах, а не на получении единовременного преимущества.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Соответственно, в анализ вовлечены материалы научной и экспертной юридической литературы, касающиеся вопросов национальной безопасности и технологического суверенитета, а также формирования комплексных правовых образований, к которым, как представляется, относятся и субсидии. Гипотезы статьи основываются на анализе различных подходов к концептуализации технологического суверенитета и роли субсидирования как инструмента государственной поддержки, позволяющего асимметрично демпфировать возрастающее давление искусственного интеллекта (далее ‒ ИИ) в экономических взаимосвязях.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Исследование показало, что международные торговые правила, выработанные в рамках системы Всемирной торговой организации (далее ‒ ВТО), рассматривают субсидии с позиции механизма их предоставления, получателя и распределителя поддержки. Однако целевому назначению субсидий уделяется значительно меньше внимания. Субсидии рассматриваются только с позиции получения преимущества. Именно поэтому назрела необходимость скорректировать модели субсидирования. Принципиально важным становится обеспечение рационального субсидирования, направленного на эффективное использование государственных ресурсов, создающих условия для развития современных технологичных производств и отвечающих национальным целям развития экономики.

ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ. Цели и задачи, формируемые документами стратегического планирования, эффективно могут быть решены только при правильном использовании инструментов регулирования. Уже сейчас нужно учитывать динамичность и взаимосвязь различных правовых норм и институтов. Это позволит более пластично и эффективно отражать в вопросах регулирования динамику социальной, политической и экономической реальности. Для достижения целей технологического суверенитета в процессе регулирования должны появляться наиболее гибкие нормы, проводящие смежное регулирование для достижения наибольшего полезного управленческого воздействия.

ВВЕДЕНИЕ. Современные международные отношения характеризуются высокой степенью трансформации, обусловленной формированием многополярного мира, геополитическими и геоэкономическими изменениями, что создает вызовы для международного сообщества при попытке их урегулирования. В силу существенно изменившейся конфигурации международных отношений, а также смещения глобальных экономических центров, страны Запада, стремясь сохранить позицию ведущих экономических держав, предприняли попытку использования в качестве инструмента политического и экономического давления односторонние ограничительные меры в отношении государств, не разделяющих западно-ориентированную идею «порядка, основанного на правилах» [Novak 2023] и видение справедливой мировой торговой системы. Одним из инструментов нивелирования последствий применения односторонних ограничительных мер выступает параллельный импорт. В ст. 6 Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (далее – ТРИПС)1 зафиксировано право каждого конкретного государства на установление того или иного режима исчерпания, что предопределяет решение вопроса об использовании параллельного импорта и его легитимности на национальном уровне. Целью настоящей статьи является рассмотрение проблемы легитимности параллельного импорта в плоскости института исчерпания исключительных прав, а также трансформации подходов к его оценке в условиях применения односторонних ограничительных мер на примере отдельных государств и интеграционных объединений.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Для целей настоящего исследования авторами были проанализированы международные правовые акты, составляющие основу международной системы защиты прав интеллектуальной собственности, учредительные акты интеграционных объединений в части регулирования защиты прав интеллектуальной собственности, национальное законодательство и судебная практика отдельных государств, а также труды отечественных и зарубежных исследователей в области международного экономического, торгового и частного права. В ходе написания работы применялись общенаучные (анализ, синтез, индукция, дедукция, прогнозирование) и специальные юридические методы (формально-юридический, сравнительно-правовой) научного познания.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. По итогам проведенного анализа легитимности параллельного импорта в аспекте основных принципов (режимов) исчерпания исключительных прав с учетом современных политико-экономических реалий, авторы пришли к выводу, что их разделение носит по большей части условно-релятивный характер и присутствует тенденция на установление «смешанного» или ситуативного режима исчерпания. Односторонние ограничительные меры в отношении ряда государств, в частности, России, показали несостоятельность регионального и национального режима исчерпания исключительных прав в условиях политико-экономической нестабильности, а также их несоответствие принципам свободы и либерализации торговли.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Споры о возможности и легальности использования параллельного импорта на международно-правовом уровне лежат в плоскости определения его экономико-правовой сущности и связаны со спецификой его интерпретации в рамках различных правовых систем. Параллельный импорт выступает одним из средств обеспечения доступа государств к товарам, в частности, критически важным, способствует формированию экономических блоков, в рамках которых возможен беспрепятственный товарооборот. Применение на территории государства или интеграционного объединения международного режима исчерпания исключительных прав минимизирует возможность оказания на них экономического давления.

ВВЕДЕНИЕ. Односторонние экономические санкции представляют собой одну из наиболее спорных практик современного международного права. Исследование направлено на комплексный правовой анализ соответствия односторонних экономических ограничительных мер основополагающим принципам международного права и выявление механизмов их системного нарушения.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Исследование основано на анализе решений Международного суда Организации Объединенных Наций (далее ‒ ООН), документов Комиссии международного права (далее – КМП), резолюций международных организаций, национального законодательства санкционирующих государств и современной доктрины международного права. Применялись формально-юридический и сравнительно-правовой методы, системный подход и историко-правовой анализ государственной практики. Особое внимание уделено анализу санкционных режимов Соединенных Штатов Америки (далее – США), Европейского союза (далее – ЕС) против России, Ирана, Кубы и других государств.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Установлено, что современные односторонние санкции качественно отличаются от традиционных механизмов межгосударственного принуждения (реторсий и контрмер) и не могут быть оправданы через существующие институты правомерной самопомощи. Большинство односторонних санкций не соответствуют критериям правомерных контрмер: они применяются не потерпевшими государствами, вводятся без предварительного нарушения двусторонних обязательств, не соблюдают принцип пропорциональности и часто направлены на смену политических режимов. Выявлены три основных механизма нарушения международного права: создание де-факто иерархии государств вопреки принципу суверенного равенства; систематическое вмешательство во внутреннюю компетенцию государств через экономическое принуждение; превышение пределов правомерного суверенитета через нарушение договорных обязательств и общих принципов права.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Исследование показывает, что односторонние санкции трансформируют международное право из системы равных правил в инструмент поддержания политической иерархии. Экстерриториальные и вторичные санкции создают двойное нарушение суверенитета, принуждая как государства-объекты, так и третьи страны. Нарушение принципов добросовестности, пропорциональности и доктрины «чистых рук» демонстрирует превращение суверенитета в механизм одностороннего политического принуждения. Решения международных судов (дело о предполагаемых нарушениях Договора о дружбе, экономических отношениях и консульских правах 1955 г., дело России во Всемирной торговой организации (далее – ВТО) подтверждают противоправность многих санкционных мер. Односторонние экономические санкции представляют собой системный вызов современному международному правопорядку, создавая «параллельную» систему права, где экономически мощные государства присваивают себе функции законодателя, судьи и исполнителя. Требуется разработка международно-правовых механизмов ограничения произвольного применения экономического принуждения и процедурных гарантий для государств-объектов принудительных мер.

ВВЕДЕНИЕ. Внутренние налоги на экспорт устанавливаются государствами при осуществлении своих суверенных прав. При присоединении к международному договору налоговый суверенитет может быть ограничен. На протяжении истории Китайской Народной Республики (далее – КНР, Китай) такое произошло дважды. Если первый раз это был результат опиумных войн, то второй раз ‒ присоединения к Всемирной торговой организации (далее ‒ ВТО), и ограничение остается в силе и сегодня. В настоящей статье рассмотрены вопросы международного-правового регулирования экспортных пошлин в Китае, включая практику в рамках системы урегулирования споров ВТО.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Исходными материалами при подготовке настоящей статьи выбраны публикации по истории установления таможенных тарифов Китая, положения международных договоров, национального законодательства и доклады третейских групп и Апелляционного органа ВТО. При проведении исследования использовались сравнительно-правовой и формально-логический методы.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. На протяжении многовековой истории в Китае взимаются различные виды таможенных пошлин. Действие национального законодательства КНР о налогах на экспорт ограничено в пространстве. Оно не применяется в особых административных районах Сянган и Аомэнь, равно как и в Китайской Республике (Тайване). После образования КНР не заключались двусторонние международные договоры, ограничивающие использование налогов на экспорт. Генеральное соглашение по тарифам и торговле (далее ‒ ГАТТ) не запрещает обложение экспортными пошлинами, но при присоединении к ВТО государства могут принять обязательства ограничить их применение. Эти обязательства закрепляются в протоколе о присоединении, который является неотъемлемой частью Соглашения об учреждении ВТО.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. При рассмотрении двух групп дел о применении налога на экспорт, третейские группы ВТО пришли к выводу, что Китай не вправе ссылаться на защиту жизни или здоровья людей, а также на сохранение исчерпаемых природных ресурсов, основываясь на нормах ст. XX ГАТТ. На тот момент еще не вступил в силу Закон КНР «О международных отношениях», положения которого запрещают исполнение международных договоров, наносящих ущерб национальному суверенитету, безопасности и общественным интересам. Теоретически, в будущем КНР может использовать соответствующую норму национального законодательства для неисполнения в том числе так называемых обязательств ВТО-плюс. Однако это будет расценено как нарушение обязательств по Соглашению об учреждении ВТО.

ВВЕДЕНИЕ. Если юридическая значимость прав человека зависит от принадлежности к «членам человеческой семьи», то объем применения прав человека ratione loci составляет логическое противоречие. Либо не должно существовать территориальных ограничений применения прав человека, либо положения Всеобщей декларации прав человека несостоятельны. Это противоречие затрагивает основание прав человека, а потому, являясь противоречием, в будущем может послужить драйвером переосмысления идеи прав человека в диалектическом ключе. Настоящая статья предлагает поразмыслить, как это могло бы произойти и к чему это могло бы привести. МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В настоящей работе проводится попытка диалектическим способом предположить дальнейшее развитие прав человека. Основываясь на исследованиях практики Европейского суда по правам человека (далее ‒ ЕСПЧ) по экстерриториальному применению Конвенции о защите прав человека и основных свобод, приводится описание двух основных подходов (территориального и персонального); на основе анализа подходов, предлагается формулировка двух утверждений, создающих внутреннее противоречие концепции объема применения прав человека ratione loci. Контраст, создаваемый особенностями механизмов защиты прав человека ЕСПЧ, а также акценты, возникающие при анализе разрабатываемого функционального подхода, позволили определить, какое изменение может разрешить сформулированное противоречие. Аналогия с римским правом, в свою очередь, позволила спроецировать возможные проблемы реализации таких изменений. РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Дилемма универсальности прав человека и ограниченности их экстерриториального применения может быть разрешена посредством концепции натуральных обязательств, если разорвать логически необходимую связь права и его способа защиты, поставив их под разные условия существования. Аналогия с римским правом позволяет прийти к выводу, что подобное разрешение дилеммы опасно как для обязанных, так и для управомоченных лиц, что делает такое развитие маловероятным. Однако если сформулированное противоречие является верным, то этот путь может оказаться единственно возможным. ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Поставив права человека и способ защиты под разные условия, проблема экстерриториального применения разрешается ценой создания (или усугубления) других проблем. Концепция прав человека выйдет далеко за пределы юридически значимого; если строго следовать аналогии римского права, значительная часть современного права прав человека рискует оказаться за пределами юриспруденции; однако отличие римского права от современного международного права, заключающегося в отсутствии одного общего «государства», может стать важным мотивом к адаптации идеи натуральных обязательств. Тем не менее эта идея может создать четкий акцент международного права прав человека на защите прав, отведя внимание от задачи их провозглашения; возможно, это позволит уменьшить количество формально-юридических аргументов в пользу нарушения прав человека в рамках политического общения на международной арене.

ВВЕДЕНИЕ. С развитием евразийских интеграционных процессов все большее значение приобретает эффективность реализации locus standi (право обращения в суд). Авторы исследуют взаимосвязь закрепленного в Договоре о Евразийском экономическом союзе (далее – Договор о ЕАЭС; ЕАЭС, Союз) правового механизма защиты прав физических лиц при оспаривании ими актов Евразийской экономической комиссии (далее также – ЕЭК, Комиссия) по делам о нарушении общих правил конкуренции на трансграничных рынках ЕАЭС и права указанных лиц на доступ к правосудию.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В исследовании использовались общенаучные, формальнологические методы (включая методы анализа, синтеза, сравнения, аналогии, систематизации, моделирования), а также специальные методы (формально-юридический, исторический, сравнительно-правовой).

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Авторами представлен детальный анализ положений Договора о ЕАЭС, Статута Суда ЕАЭС, а также распоряжения Коллегии ЕЭК от 2 сентября 2025 г., предлагающего внести изменения, гарантирующие право на обращение в суд гражданина (в том числе должностного лица). Кроме того, в статье рассматривается практика Суда ЕАЭС и национальных судов Российской Федерации, а также представлен обзор имеющихся взглядов в науке, посвященных евразийской интеграции, locus standi и компетенции суда ЕАЭС по спорам с участием хозяйствующих субъектов.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Авторами сделан вывод о том, что компетенция по разрешению споров, заявителями по которым являются физические лица, передана коллективным нормотворцем ЕАЭС в юрисдикцию Суда ЕАЭС лишь в части. В соответствии со Статутом Суда ЕАЭС у судебного органа ЕАЭС отсутствует компетенция по рассмотрению дел об обжаловании решений ЕЭК, вынесенных по итогам рассмотрения дел о нарушении общих правил конкуренции в случае, если такие решения вынесены в отношении физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями. По итогам рассмотрения требований физического лица об оспаривании указанных актов ЕЭК российскими судами сделан вывод о том, что рассмотрение подобных заявлений отнесено к исключительной компетенции Суда ЕАЭС и прекратили производство по таким делам. Продемонстрированный российскими судами подход следует из позиции Верховного Суда Российской Федерации, сформулированной на основе обращения ЕЭК по аналогичному вопросу. Таким образом, физические лица (за исключением индивидуальных предпринимателей), которые были подвергнуты ЕЭК наказанию за нарушение общих правил конкуренции, оказались лишены права на доступ к правосудию. Выявленный в процессе правоприменения пробел в праве ЕАЭС, как показывает анализ, способен породить кризис системы правосудия в ЕАЭС. По мнению авторов, расширение практики обращения физических лиц с последующими, в том числе тождественными исками способно породить не просто дублирование или коллизию судебных процессов, а кризис системы правосудия в ЕАЭС, который сложно преодолеть оперативно. По мнению авторов, для предупреждения данного кризиса необходимо внести соответствующие изменения в Договор о ЕАЭС и принятые на его основе процессуальные акты в сфере антимонопольного контроля на трансграничных рынках до того момента, как заявление гражданина государства ‒ члена ЕАЭС о нарушении его конституционных прав на судебную защиту станет предметом рассмотрения одного из конституционных судов государств ‒ членов ЕАЭС.

ВВЕДЕНИЕ. Статья представляет собой развернутое исследование действующих двусторонних международных договоров Российской Федерации с иностранными государствами по вопросам социального (пенсионного) обеспечения. В рамках исследования осуществлена классификация указанных международных договоров, описаны их ключевые характеристики, сформулированы присущие им достоинства и выявлены недостатки. Актуальность исследования обусловлена высокой потребностью разработки и принятия новых международных договоров Российской Федерации в области социального (пенсионного) обеспечения и, прежде всего, с государствами ‒ участниками Содружества Независимых Государств (далее ‒ СНГ) ввиду денонсации Российской Федерацией Соглашения о гарантиях прав граждан государств ‒ участников СНГ в области пенсионного обеспечения от 13 марта 1992 г. С опорой на полученные в ходе обзора данные, было высказано предложение по дальнейшему расширению договорно-правовой базы на двустороннем уровне в рассматриваемой сфере.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. Ведущий акцент в статье сделан на предметном изучении наиболее репрезентативной выборки действующих двусторонних международных договоров Российской Федерации, тем или иным образом посвященных пенсионному (социальному) обеспечению различных категорий населения. Методологическую базу исследования составляют общетеоретические методы, а конкретнее, формально-логический метод, дедукция и индукция, анализ и синтез. Помимо всех вышеперечисленных, при работе над статьей также задействовались такие частно-научные методы, как исторический и сравнительно-правовой.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. По итогам исследования сформулирован вывод о том, что из всех разновидностей двусторонних соглашений, регламентирующих отношения в сфере социального (пенсионного) обеспечения, самыми эффективными с точки зрения защиты прав и интересов трудящихся и наиболее объективными в вопросе распределения финансового бремени по выплате пенсии, являются договоры, основанные на пропорциональной пенсионной модели. Вместе с тем было подчеркнуто, что по причине существования общего советского наследия, заключенные с ранее входившими в состав СССР государствами акты вполне могут основываться на гибридной модели. Согласно последней за стаж, приобретенный до 1 января 1991 г. включительно, пенсионные выплаты вносятся государством постоянного проживания лица.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. Констатировано, что на фоне введения подавляющим большинством государств ‒ членов Европейского союза в адрес Российской Федерации односторонних ограничительных мер экономического характера, практическая реализация двусторонних договоров с названными государствами крайне затруднена. Причиной тому является невозможность перевода на их территорию назначенных российским гражданам сумм пенсий, что приводит к возникновению проблемы ущемления прав российских граждан. Эта проблема требует долговременного решения, которое не представляется возможным без скоординированной работы всех вовлеченных ведомств с применением, среди прочего, дипломатических средств.

ВВЕДЕНИЕ. Предметом исследования в статье является воздействие Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (далее ‒ ТРИПС, Соглашение) на отечественное законодательство в области трансграничной защиты прав на объекты интеллектуальной собственности. Это соглашение является универсальным международным стандартом в области защиты интеллектуальных прав в международной торговле. В условиях цифровизации, экономического кризиса и геополитической напряженности вопросы учета положений ТРИПС требуют новых подходов к оценке.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В исследовании использовались методы системного анализа, сравнительно-правового анализа, метод классификации, исторический, проблемный и формально-юридический методы.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ. Автором выделено два основных аспекта в процессах воздействия положений ТРИПС на национальное законодательство РФ, в том числе в условиях евразийской экономической интеграции. Первый аспект заключается в унификации пограничных мер защиты прав на объекты интеллектуальной собственности и выражается в сближении административных процедур такой защиты. Второй аспект находит отражение в регулировании принципа исчерпания исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности. На основе анализа научной литературы, нормативно-правового материала дается оценка процессам инкорпорации положений ТРИПС в отечественное законодательство и право Евразийского экономического союза.

ОБСУЖДЕНИЕ И ВЫВОДЫ. По результатам проведенного анализа сделаны выводы о позитивном характере воздействия положений ТРИПС на формирование и развитие пограничных мер защиты интеллектуальных прав при трансграничном перемещении товаров, содержащих интеллектуальную составляющую. Что касается принципа исчерпания прав, то рекомендательный характер его закрепления в ТРИПС не позволил его унифицировать в государствах ‒ участниках соглашения. Сделан вывод о неактуальности идеи унификации принципа исчерпания прав в современных межгосударственных экономических отношениях, отмечена необходимость построения и развития национальных моделей принципа исчерпания исключительных прав, приоритета регуляции этих вопросов на уровне двусторонних международных договоров.