Статья: КРИТИЧЕСКИЕ И ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ А. С. ПУШКИНА В ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ (2025)

В 2024 году вышел в свет подготовленный в Отделе пушкиноведения ИРЛИ РАН пятый, заключительный, выпуск издания «Пушкинская энциклопедия: Произведения: С—Я; A—Z». Ирина Сергеевна Чистова, автор идеи и руководитель этого проекта, не увидела его завершения. 13 марта 2023 года ее не стало.

Пушкинский роман в стихах «Евгений Онегин» выходит за рамки национальных границ, предлагая глубокое проникновение в человеческую природу. Его сложная поэтическая структура и тематическая глубина раскрывают темы любви, судьбы и человеческого опыта с непревзойденной точностью и красотой. За почти 150-летнюю историю переводов на английский язык было предпринято множество (по нашему счету — 36) попыток передать иностранным читателям насыщенный язык и поэтическое великолепие пушкинского романа. От новаторского перевода 1881 года лейтенанта-полковника Генри Сполдинга (H enry Spalding) до знаменитого прозаического перевода Владимира Набокова (1964, 1975) и ряда значимых переводов конца XX — начала XXI века каждый автор пытался передать поэтический гений Пушкина на языке, весьма отличном от русского, оставаясь при этом верным оригиналу. Не приходится и говорить, что перевод шедевра такого масштаба и глубины, как «Евгений Онегин», с русского на любой другой язык был и остается огромной проблемой.

10—13 декабря 2023 года состоялась международная онлайнконференция «Пушкин после 1831 года», организованная издательством «Academic Studies Press» и посвященная 190-летию «Медного всадника».

Государственный музей-заповедник А. С. Пушкина «Михайловское» — особо ценный объект культурного наследия народов России — уникальный памятник русской культуры национального и мирового значения. На протяжении своей более чем 100-летней истории Пушкинский Заповедник выполняет свою главную музейную миссию — хранение и передача пушкинского наследия поколениям граждан Российской Федерации и всем тем, кого объединяет русская культура.

Публикуется неоконченное сочинение Ефима Эткинда о Пушкине. 100-летний юбилей со дня кончины А. С. Пушкина (1937) вдохновил автора к сочинению шуточной пьесы, в которой поэт оказывается в советском Ленинграде и становится свидетелем нарождающегося культа собственной личности. Текст Эткинда наполнен пушкинскими цитатами; их соединение, столкновение рождает любопытный и определенно новаторский для своего времени центонный эффект. Эпиграф, взятый из черновиков Пушкина, придает тексту более чем серьезное, настроение присутствия инфернальной темной силы.

Публикуемый каталог является комплексным описанием материалов из собрания ОР РНБ, связанных с деятельностью одного из основателей Пушкинского Дома Бориса Львовича Модзалевского. Во вступительной заметке авторы дают обзор материалов, имеющих отношение к Модзалевскому, но не вошедших в каталог (документы его современников и не автографичные материалы); указывают рукописи, подаренные им Отделу. Каждая эпистолярная позиция каталога дополнительно аннотирована списками упоминаемых лиц и учреждений. Часть рукописных источников ранее не была известна и вводится в научный оборот впервые.

В статье дается краткая характеристика П. А. Ефремова как специалиста в области изучения жизни и творчества А. С. Пушкина. В ходе просмотра фонда Библиотеки Института русской литературы РАН были выявлены издания из собрания Ефремова, связанные с Пушкиным, сделана их систематизация, проанализированы владельческие пометы и дарственные надписи на книгах.

В статье уточняется и дополняется комментарий к эпистолярному наследию Пушкина. Затрагиваются вопросы кокетства и ревности Натальи Николаевны Пушкиной, которые волновали поэта в письмах к ней. Устанавливается источник французской фразы из пушкинского письма к жене от 6 ноября 1833 года. Вводится в научный оборот фрагмент письма Натальи Николаевны, отправленного в сентябре 1849 года второму мужу, П. П. Ланскому, в котором она откровенно говорит о своей ревности, демонстрируя глубину этого чувства, что позволяет объяснить одну из причин ее кокетства и постоянные попытки Пушкина предупредить ревность жены в письмах к ней. Высказывается предположение, что стихотворный фрагмент «Она [глядит на] вас так нежно…», в котором затрагивается тема кокетства, мог быть навеян встречей Пушкина в Симбирске с девицей Варварой Ивановной Кравковой, а с его пребыванием в симбирском имении Языковых связано стихотворение «К-гда б не смутное влеченье…», в черновой рукописи которого изображен профиль Петра Михайловича Языкова.

В статье на основании палеографического и текстологического изучения двух черновых автографов стихотворного наброска «Везувий зев открыл - дым хлынул клубом - пламя…» уточняется хронология работы над этим незавершенным пушкинским замыслом, в котором отразились первые впечатления поэта от грандиозного исторического полотна К. П. Брюллова. Для уточнения существующих в пушкиноведении датировок «Везувия…» привлечен широкий автографический и биографический контекст.

В статье предлагается новое прочтение чернового наброска Пушкина «Везувий зев открыл…», который до сих пор рассматривался исключительно как попытка экфрасиса картины К. Брюллова «Последний день Помпеи». Хотя картина Брюллова, которую Пушкин видел в Петербурге, несомненно, дала толчок его замыслу, в наброске отразилась лишь одна деталь: падающие статуи античных богов. Автор показывает, что Пушкин опирался главным образом на литературные источники - как письма Плиния об извержении Везувия, так и на западноевропейскую поэтическую традицию изображения гибели Помпеи и отзывы о картине Брюллова русских, итальянских и французских критиков. Пушкинской трактовке катастрофы противопоставляется панегирическая статья Гоголя о «Последнем дне Помпеи», а в постскриптуме дается объяснение одному темному месту в ней.

Статья посвящена римским элементам послания А. С. Пушкина «К вельможе». Финальные строки послания рисуют картину не неопределенного «позднего Рима», но заката Республики (середина I в. до н. э.), то есть времени, когда становится возможным горацианство как жизненная позиция. Смысл финального сравнения - в сопоставлении двух «горацианских» эпох, римской и екатерининской. К числу горацианских аллюзий послания относится, например, ироническое упоминание посмертных странствий Вольтера (в противовес горацианскому пониманию гроба как самого надежного дома). Среди поэтических текстов, на которые мог опираться Пушкин в изображении горацианского этоса, следует рассматривать «Эпистолу его превосходительству Ивану Петровичу Тургеневу» М. Н. Муравьева.

В центре внимания автора статьи - пушкинская ремарка «Народ безмолвствует», которой завершается трагедия «Борис Годунов». Появившаяся в единственном прижизненном издании «Годунова» (1831), ремарка отсутствует в рукописных вариантах трагедии, где народ приветствует царя Дмитрия Ивановича. В статье обосновывается предположение, что рукописный вариант концовки трагедии в большей степени соответствует замыслу Пушкина; мотивировано объяснение, почему поэт отказался от него в пользу внешне более эффектной концовки. Так, это решение могло быть обусловлено цензурной правкой, предложенной Пушкину В. Ф. Булгариным от имени царя.

Речь в заметке идет о связях текста трагедии «Борис Годунов» с пушкинскими выписками из Четьих-Миней - «Книг житий святых» Димитрия Ростовского (ПД 709). В заметке показано, что лексика агиографических текстов Димитрия Ростовского использовалась Пушкиным в «Борисе Годунове» для речевой характеристики Самозванца. Согласно материалам «Словаря языка Пушкина», некоторые выписанные Пушкиным слова в первый (а порой и единственный) раз в его текстах встречаются в «Борисе Годунове» и других произведениях периода Михайловской ссылки. Это дает основание пересмотреть традиционную предположительную (вернее, «условную») датировку автографа ПД 709 1831 годом в пользу датировки его 1825 годом, временем работы над первой беловой «михайловской» редакцией «Бориса Годунова».

В статье рассматривается история создания и бытования пушкинских реликвий - фрагментов третьей сосны из Михайловского, воспетой поэтом в стихотворении «Вновь я посетил…». Восстанавливается хронология превращения остатков сосны в мемориальный предмет, затем - в пресс-папье, заказанные Г. А. Пушкиным к 100-летнему юбилею А. С. Пушкина. В 1837 году А. И. Тургенев, говоря о пушкинских соснах, предсказал, что они «для русских будут то же, что дерево Тасса над Ватиканом в Италии и для всей Европы». Именно после того, как в Риме у остатков дуба, в тени которого отдыхал итальянский поэт, была установлена памятная доска, Г. А. Пушкин решил спасти остатки пушкинской сосны и спилил их. В начале 1899 года он подарил наиболее массивную часть сосны Пушкинскому музею Царскосельского лицея, а затем изготовил из оставшихся частей несколько пресс-папье, история которых восстанавливается в статье по рукописным и печатным источникам. Впервые описано пресс-папье, которое принадлежало Г. А. Пушкину и ныне хранится в частном собрании (Франция).

Целью настоящей публикации является введение в научный оборот сведений о жизни и службе командира 33-го егерского полка полковника Семена Никитича Старова (1788 или 1779 [не позднее 28 марта] - 1856), противника Пушкина на дуэли, состоявшейся в Кишиневе 6 января 1822 года. Эти сведения почерпнуты в архивных документах, связанных с выходом С. Н. Старова в отставку в 1834 году (РГВИА, ф. 395, оп. 23, д. 474).