Статья: ТЕКСТОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЭПОХИ BIG DATA И НЕЙРОННЫХ СЕТЕЙ (2024)

В статье анализируются эпохальные амбиции Андрея Вознесенского, одного из самых авторитетных представителей шестидесятников, на материале его так называемого «Шекспировского сонета». Параллельно рассматривается проблема переводческого мастерства поэта, и, в частности, решается вопрос, можно ли считать анализируемое стихотворение переводом 66-го сонета У. Шекспира и является ли оно сонетом в собственном смысле. Выясняется, что временной концепт «эпоха» наряду с его окказиональным синонимом «эра» представлен в лексике Вознесенского весьма широко. Несмотря на то что поэт не раз обращался к переводческой деятельности, профессиональным переводчиком он так и не стал: слишком яркой была его поэтическая индивидуальность. Поэтому его переводы были даже не переложениями, а скорее оригинальными произведениями, написанными по мотивам иноязычных стихотворений, к текстам которых он так или иначе обращался. «Шекспировский сонет», написанный им в 1983 г., разительно отличается от традиционных переводов лежащего в его основе 66-го сонета. Вознесенский максимально авторизировал его как в стилистическом, так и в структурно-версификационном отношении

В статье рассматривается вопрос проявления мультимифологизма как характерной черты художественного мировоззрения И. А. Бунина на уровне индивидуально-авторского поэтического мифонимикона. Выявленные проприальные единицы отсылают к персонажам (богам, волшебникам, героям, фантастическим птицам и животным), локусам, волшебным предметам из мифологий древних греков и римлян, шумеров и аккадцев, индийцев и иранцев, а также египтян, скандинавов, славян. Отмечено, что организация звукового строя поэтической речи И. А. Бунина обеспечивается регулярными графикофонетическими трансформациями мифонимов, а уникальность ономастического кода его лирических текстов создается включением особых мифонимов-билексем, онимизированных апеллятивов, мифологических имен с низким уровнем прецедентности, окказиональных единиц. Установлено, что И. А. Бунин подчиняет традиционные сакральные генеалогии индивидуально-авторской картине мира, сопрягает и одновременно использует для экспликации философско-символического подтекста стихотворений, репрезентации ключевых мотивов, бинарных оппозиций мифонимы, принадлежащие разным национальным мифологическим ономастиконам. Автор приходит к выводу, что все лексические единицы бунинского поэтического мифонимикона связаны единой мировоззренческой установкой, направленной, с одной стороны, на преодоление автономности культурных миров, с другой — на сохранение культурного плюрализма

Для современной русской прозы характерно активное использование научных терминов из разных областей знания. Эти термины выступают в качестве образов сравнения компаративных тропов, которые отмечены стилистическим выдвижением, так как содержат новую информацию для адресата. Под компаративными тропами понимаются метафоры и сравнения разных структурных типов. Цель нашей работы — проанализировать использование научных терминов в составе компаративных конструкций и определить их функции в текстах современной русской прозы. Материалом для исследования служат произведения Е. Водолазкина, А. Иванова, А. Иличевского, А. Матвеевой, В. Пелевина, Д. Рубиной, А. Сальникова, О. Славниковой, М. Степновой, О. Васякиной и др. В статье рассматриваются термины, представляющие разные области науки: физики, химии, математики, медицины, биологии, физиологии, лингвистики, литературоведения, искусствознания, информатики. Наиболее активны в компаративных тропах современной прозы биологические, медицинские, физические и компьютерные термины. Их продуктивность связана с бурным развитием этих областей знания и их ролью в современном обществе. По своей частеречной принадлежности большинство из них являются субстантивами. Термины в составе компаративных тропов подвергаются детерминологизации. В современных прозаических текстах термины часто имеют распространители, которые уточняют, конкретизируют или модифицируют образ сравнения. Термины в составе тропов выполняют ряд функций: функцию образной характеристики лица, предмета или явления, оценочную функцию, текстообразующую и концептуализирующую функции. Научные термины в составе метафор и сравнений пополняют и обновляют состав тропов художественной речи.

В настоящей работе исследуется полисемия лексемы хлеб, реализуемая в русской народной загадке. Материалом для анализа послужили паремии, зафиксированные в сборнике «Загадки», подготовленном В. В. Митрофановой. Анализируется характер использования многозначной лексемы хлеб как в отгадке, так и в тексте собственно загадки. В ответной части загадки именование хлебобулочного изделия осуществляется с помощью прямого значения лексемы хлеб, при этом наиболее востребованными оказываются два основных лексикосемантических варианта: ‘пищевой продукт, выпекаемый из муки’; ‘зерновые (рожь, пшеница и т. п.) на корню’. Полисемией слова обусловлено распределение загадок с отгадкой хлеб по двум разделам сборника в соответствии с тематическим содержанием: «Пища, питье», «Пашня, покос, посев и обработка хлеба». В вопросной части загадки лексема хлеб употребляется как в прямом, так и в переносном значении. Производное значение, возникающее на основе метафоры, обусловлено ассоциативными признаками, не являющимися существенными в семантическом плане для представлений о хлебе. Лексическая многозначность слова хлеб служит языковым средством реализации игрового характера процесса загадывания. Особенности употребления лексико-семантических вариантов лексемы хлеб в вопросе и ответе загадки свидетельствуют о том, что полисемия выступает жанрообразующим свойством данного вида паремии

Данная статья является продолжением исследования, посвященного роли пауз в просодическом членении русского четырехстопного ямба. Новые данные о локализации и длительности пауз в «Евгении Онегине» А. С. Пушкина, озвученном тремя дикторами, подтверждают обнаруженные ранее в стиховедении закономерности организации стихотворной строки на просодическом уровне. Разные по длительности паузы, оказываясь с разной частотой на том или ином словоразделе, подчеркивают заложенную в структуре строки глубину членения. Метод многомерной классификации выявил 5 групп длительности пауз — от сверхкратких до сверхдлинных. Обнаружено, что внутри строки преобладают сверхкраткие и краткие паузы, при этом более продолжительные паузы тяготеют к середине строки, в меньшей степени — к началу. Отсутствие или короткие паузы вблизи конца строки подчеркивают более продолжительную межстиховую паузу. Индивидуальные стратегии паузации проявляются в соблюдении или пропуске межстрочных пауз и их длительности, дробности членения строки на синтагмы, в частоте использования пауз той или иной группы длительности. Высокое значение коэффициентов корреляции свидетельствует о согласованном использовании пауз тремя дикторами.

Исследуется значение фамилий в комедии Гоголя «Женитьба». Происхождение имен женихов Жевакина и Онучкина связывается с народной поговоркой «Жевать онучку». В связи с фамилией Яичницы обсуждается эпизод пьесы, где невеста предупреждает жениха словами: «Не прогневайте… За столом будет только щи… да дроченое». «Дроченое» (драчена) — ближайший синоним «яичницы». Согласно записи Гоголя, касающейся характеристики «дородного» Яичницы, «дрочень, жирное и толстое дитя; дрочить, баловать». Предлагается объяснение заключенной в пьесе ситуационной синонимии. «Дорожные» фамилии еще двух героев пьесы — Подколесина и Кочкарева — связываются с духовными устремлениями Гоголя показать «пути и дороги… для всякого» к «высокому и прекрасному» в «темном и запутанном настоящем». Анализ языковых средств позволил выявить индивидуальные особенности поэтики Гоголя как писателя-сатирика, обличителя человеческой «пошлости». Пристальное внимание обращается на то, что в создании образа обличаемого героя важную роль играет у Гоголя экспрессивная лексика. Пронимающее острое слово, разнообразные «бранные» и уничижительные выражения, народное прозвище, характерная близкая к «эпиграмме» фамилия составляют арсенал художника не только для создания комического эффекта. В еще большей степени негативно окрашенные оценочные средства служат задаче воспитания современников

Полемика о языке играет важнейшую роль в истории русской литературы первой четверти XIX в. Начало ей дают статья Н. М. Карамзина «Отчего в России мало авторских талантов?» (1802) и книга А. С. Шишкова «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка» (1803), где позиция Карамзина подвергается критике. Традиционно считается, что Карамзин Шишкову не отвечает. В статье аргументируется предположение о том, что Карамзин все же выражает свою позицию в печати, но в завуалированной форме. Репликой Карамзина в споре о языке становятся примечания к осуществляемой им в октябре 1803 г. публикации письма Д. И. Фонвизина О. П. Козодавлеву, посвященного «Словарю Академии Российской», в работе над которым автор «Недоросля» принимает активное участие. В письме, а вслед за ним в примечаниях Карамзина затрагивается вопрос о месте заимствований в русском языке — центральная проблема в книге Шишкова. Карамзин занимает умеренную позицию, рекомендуя отказ от тех заимствований, которые уже имеют исконно русские смысловые эквиваленты. Однако в целом заимствования он считает полезными постольку, поскольку они позволяют выразить понятия, русскому языку еще незнакомые. Эта позиция противостоит стремлению Шишкова избавить русский язык от заимствований. За разногласиями по этому вопросу стоит различие концепций языка в целом. Карамзин смотрит на язык как на средство выражения понятий, которые могут носить интернациональный характер, заимствоваться так же, как и слова, и при необходимости — вместе с ними. Для Шишкова первичны слова, а не понятия; каждое слово выступает во всей совокупности своих значений, словообразовательных и семантических связей с другими лексическими единицами. Эти характеристики национально-специфичны, вследствие чего заимствования, по мысли Шишкова, не обогащают, а разрушают язык, навязывая чуждые ему черты

В статье рассматриваются переносные значения языковых выражений, служащих для обозначения знаков препинания и активно используемых в повседневной речи: точка, скобки, кавычки, запятая, знак вопроса. На основе такого употребления делается попытка выявить «наивные» представления рядовых носителей языка о функциях соответствующих знаков препинания. Показано, что большинство выражений со словом точка отражают представление о точке как о знаке завершения, знаке полного конца. Основная функция скобок в представлении носителей языка — указание на факультативность какого-либо высказывания или его части. В соответствии с представлениями носителей языка функция кавычек — указать на нестандартное употребление языкового выражения (в частности, ироническое употребление). Наиболее характерные устойчивые выражения со словом запятая — это через запятую и до последней запятой. Первое из них отражает представление о перечислении, причем различия между перечисляемыми объектами подаются как незначительные. Второе выражение указывает на тщательность и внимание к мелочам (возможно, даже излишнее). Выражение знак вопроса указывает на неуверенность или сомнение. Высказывается предположение, что реконструкция особенностей «наивных» представлений о функциях знаков препинания может оказаться полезной для уточнения пунктуационных норм

Рассматриваются семантические и прагматические особенности дискурсивного комплекса и да. Актуальность исследования объясняется активным вхождением и да в современную речевую практику, различные жанры и стили на протяжении последнего десятилетия, чего не наблюдалось ранее. Новизна исследования заключается в том, что элемент и да впервые становится объектом лингвистического анализа. В словарях и справочниках и да не зафиксирован, что также свидетельствует о новизне представленного в статье материала, который извлекался из «Национального корпуса русского языка» и электронного медиабанка «Интегрум». Использовались также личные наблюдения авторов. Цель исследования — определить семантику и прагматическую нагрузку комплекса и да в монологической и диалогической речи; выявить его парадигматические связи в русском языке. Исследование выполнено в рамках структурно-описательного метода с помощью семантического, синтаксического и контекстного анализа. В результате установлена основная дискурсивная роль комплекса — поддержание диалогичности речи в режиме «отложенного ответа», что позволяет считать и да маркером обратной связи. Дискурсивный комплекс и да включает реального или потенциального (в случае с монологом) собеседника/оппонента в дискурс, выполняя роль диалогового актуализатора, при этом ядерная сема комплекса (‘согласие’) может поддерживаться контекстом эксплицитно, а в качестве адресата согласия может выступать не только «другой», но и сам говорящий. Делается вывод о риторическом потенциале и да в монологической речи. Зафиксированные в ходе исследования варианты пунктуационного оформления комплекса и да свидетельствуют о необходимости его дальнейшего изучения и создания теоретической базы для последующей кодификации в справочниках по пунктуации. Предлагается гипотеза о появлении и да в русском языке в результате калькирования английского оборота and yes/yeah, имеющего интернациональный характер