Статья: ОСНОВНЫЕ ТОВАРНЫЕ СВОЙСТВА ШКУРОК ФЕРМЕРСКОГО ПОМЕСТНОГО СОБОЛЯ (2024)

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ и Китайский аграрный университет провели совместную научную конференцию «Человеческий капитал в сельском развитии: Россия и мир». Мероприятие прошло 30 ноября 2023 года в смешанном формате: с возможностью онлайн-подключения. Модераторами дискуссии выступили Александр Никулин, директор Центра аграрных исследований РАНХиГС, а также декан Института гуманитарных наук и девелопментализма Китайского аграрного университета Цзинцон Е.

Рецензия на книгу: Раздвигая научные горизонты… (2023). Сборник статей памяти доктора исторических наук П. Н. Зырянова (к 80-летию со дня рождения) / [отв. ред. Л. В. Мельникова]. - М.: Ин-т рос. истории РАН - 352 с. ISBN 978-5-8055-0423-6

Рецензия на книгу: Кедров Н. Г. (2022). Апокриф аграрной историографии. Очерки изучения коллективизации в советской и российской исторической науке. Вологда: Полиграф-Периодика, 2022. - 339 с. ISBN 978-5-91965-300-4

Рецензия на книгу: Зверев В. В. (2023). Прогресс, община и будущее России в творчестве В. П. Воронцова. М.; СПб.: Ин-т рос. истории Рос. акад. наук; Центр гуманитарных инициатив. - 452 с. ISBN 978-5-8055-0427-4

Феномен браконьерства представляет собой сложное явление, на которое влияют самые разные факторы, включая моральные, социальные, экономические и пр. Понимание причин браконьерства имеет не только научное, но и важное практическое значение. Для изучения влияния социально-экономических факторов на незаконную охоту мы сравнили регионы в РФ, сопоставив их показатели социально-экономического развития с долей незаконно добытых копытных и пушных зверей. Оказалось, эта доля существенно отличается между регионами, что подтверждено статистически. Кроме того, копытные звери - более привлекательный объект для браконьеров. Для изучения причин браконьерства мы выбрали несколько социально-экономических факторов: региональный валовой внутренний продукт (ВВП), персональные доходы жителей, индекс потребительских цен на товары и услуги, численность населения региона, доля сельских жителей и доля лиц с охотничьим билетом среди всего населения региона, а также показатель густоты автомобильных дорог. В результате установлены несколько достоверных предикторов (доля лиц с охотничьим билетом, доля сельских жителей, персональные доходы жителей и региональный ВВП), однако полученные модели объясняют очень незначительную долю дисперсии. Таким образом, наши результаты подтверждают вывод об очень сложной природе браконьерства, так, мы не смогли объяснить этот феномен через набор нескольких, казалось бы, очевидных переменных, как это сделано для некоторых других стран.

Цель представленной статьи - выявление перечня вновь образованных сельских населенных пунктов на территории Республики Удмуртия за период первых двух десятилетий XXI века, а также характеристика особенностей социально-экономического функционирования и хозяйственного значения таковых. Эмпирической базой исследования послужили результаты проделанных в ноябре 2023 года официальных запросов в органы власти и управления Республики Удмуртия на получение сведений о фактах ликвидации и образования вновь населенных пунктов. Информация также получена из правовых документов республиканского значения, опубликованных картографических, научных, сетевых источников. Были установлены количественные и качественные характеристики вновь восстановленных деревень Республики Удмуртия. Зафиксирован факт высокого познавательного и практического интереса к ликвидированным сельским населенным пунктам, составлен перечень вновь образованных деревень региона на месте прежде упраздненных, приведены описания экономической деятельности их населения (преимущественно индивидуальное сельское хозяйство и агротуризм). Хотя факты восстановления ранее упраздненных деревень в Республике Удмуртия носят единичный характер, их следует оценивать позитивно и в хозяйственном, и социальном значении.

Автор показывает, как в ближайших пригородах Улан-Удэ, бурно разросшихся в 2000-2010-е гг. за счет индивидуальной усадебной застройки (в т. ч. в форме ДНТ2), изначально не обеспеченной в большинстве случаев базовой инженерно-бытовой и социальной инфраструктурой, местными жителями формировалось и отстаивалось «право на город»: комфортную среду проживания в пригородных жилых районах, равный доступ к городским общественным благам и пр. Борьба за это право включала в себя социальную и политическую мобилизацию населения, осознание и принятие жителями личной ответственности за развитие своих территорий, в том числе в рамках территориального общественного самоуправления (ТОС), получившего широкое развитие в Бурятии в 2010-е гг. Эта борьба, однако, не была повсеместной, всеохватывающей, постоянной и устойчивой, равно как и сами местные сообщества (населенные пункты, отдельные ДНТ, ТОСы) все еще остаются в основном разобщенными (как минимум по отношению друг к другу), консолидируются лишь в «моменты» решения общих проблем. Случай Улан-Удэ и его пригородов в целом указывает на ситуативную природу городского гражданства, сохраняющуюся фрагментарность городских и пригородных сообществ в их, казалось бы, общей борьбе за адекватное качество городской/пригородной среды, равный доступ к общественным благам и ресурсам города. Исследование указывает и на разнообразие моральных логик в обосновании «права на город», которые могут прямо противоречить друг другу, учитывая, что идеалы, заложенные в этом праве, часто попросту не осознаются рядовыми жителями. Исследование опирается на опыт включенного наблюдения автора (с 2011 г. по н. в.), серию глубинных интервью с лидерами и активистами ТОС и ДНТ пригородных поселений Улан-Удэ, записанную в 2021 г. - январе 2024 г., материалы фокус-группы по проблематике исследования (январь 2024 г.) и анализ публикаций в СМИ.

Статья посвящена одному из постоянных сюжетов творчества А. П. Платонова, связанному с его участием в организации огнестойкого строительства в родной губернии писателя. Этот факт биографии воронежского периода жизни Платонова, работавшего в те годы губернским мелиоратором, был пропущен в хрониках и комментариях к собранию его сочинений. Впервые вводимые в научный оборот материалы из фондов Государственного архива Воронежской области рассказывают об истории становления огнестойкого строительства в губернии; этими вопросами губмелиоратор Платонов был вынужден заниматься в 1925 году. Данный важный блок деловой переписки А. Платонова 1920-х годов не только дает новый документальный материал для комментирования биографий любимых героев произведений Платонова (от «Эфирного тракта» до «Афродиты»), но и рассказывает еще об одной странице жизни будущего классика русской литературы, к которой он не раз затем возвращался в своей памяти и творчестве.

Статья посвящена изучению крестьянских волнений на Северо-Западе России во время холерной эпидемии. Летом 1831 года, сразу после массового исхода рабочих из Петербурга, вызванного холерными бунтами в столице, в Петербургской и Олонецкой губерниях прошла целая серия крестьянских выступлений. В ходе этих выступлений жители нападали на карантины, врачей и чиновников, подозревая их в злоупотреблениях и отравлении народа под предлогом борьбы с холерой. Крестьяне задерживали подозреваемых, избивали и пытали их, требуя признания в предполагаемых преступлениях. Эти крестьянские волнения вызвали серьезное беспокойство властей, уделявших особое внимание сбору сведений о поведении населения в условиях эпидемии. Особенностью данных волнений было постепенное смещение эпицентра беспорядков на восток вдоль водных путей коммуникации: по рекам и каналам Мариинской системы. Эти волнения были вызваны совокупностью факторов, имевших как общероссийскую природу, так и локальную специфику. Первым важным фактором были слухи об отравлении, которые распространялись по Мариинской водной системе и ее окрестностям. Их первоисточником был Петербург, холерные бунты в котором стимулировали появление и распространение слухов об отравлении. Вторым важным фактором оказались сами водные пути коммуникации, позволявшие людям и слухам сравнительно быстро перемещаться на большие расстояния. Третий важный фактор - недоверие населения к властям, врачам и противоэпидемическим мероприятиям. Данные крестьянские волнения являются составной частью холерных беспорядков в России летом 1831 года.

Нормативность понятия «Русский Север» представляется на первый взгляд самоочевидной, однако понятие возникло лишь в середине XIX века, а закрепилось в политическом и повседневном языке только на рубеже XIX-XX веков. Понятие «Русский Север» зародилось в трудах отечественных ученых, общественных деятелей и чиновников середины XVIII - первой половины XIX века. Культурное конструирование территории состояло в установлении связей, основанных и на фактах, и на вымысле, благодаря чему и возникали «Сибирь», «Кавказ», «Русский Север» и другие «миры» как аналитические категории. Они рождались из разнообразного набора интеллектуальных операций, таких как наблюдение, описание, сравнение, систематизация, дифференциация и т. д., осуществлявшихся государственными чиновниками, учеными и путешественниками, поэтами и философами. Культурное конструирование северной имперской периферии было неотделимо от культурного конструирования центра, поскольку наблюдатели из центра едва ли могли описать главные отличия периферии, не формулируя одновременно по умолчанию и собственную исходную позицию. Во второй половине XVIII века дискурс о Северном крае формировался в рамках имперского камерализма, с характерным для него распределением территорий и населяющих их народов по «шкале сравнительной цивилизованности» (термин Л. Вульфа). Во второй половине XIX века доминирующим стал русификаторский дискурс, нацеленный на радикальную пересборку имперского общества как единого национально-государственного тела. Именно в этом контексте «Север России» был переосмыслен как «Русский Север», что дало новые основания для символического присвоения территорий северных народов.

При рассмотрении феномена спецпоселения сталинской эпохи применительно к крестьянскому его компоненту в данной публикации предлагается соединение репрессивной парадигмы изучения с социально трансформационной, названной автором «репрессивное раскрестьянивание». Последнее в отношении депортированных в спецпоселение крестьян с семьями определяется как государственная политика, основанная на принуждении, насилии и дисциплинировании наказанием, следствием чего становится утрата крестьянством большинства базовых мировоззренческих ценностей (в том числе религиозных); происходит деформация трудовых стимулов, трудового этоса; трансформируются модели семьи и связей между поколениями. Данный процесс рассмотрен с позиций динамики его исследования с конца 1980-х годов (историографический аспект). Осуществленный трудами ряда исследователей (Н. А. Ивницкий, В. Я. Шашков, В. Н. Земсков) концептуальный «прорыв» обеспечивался и одновременно ограничивался анализом информационного потенциала корпуса делопроизводственных источников центральных органов власти и управления. Отмечено влияние на историков своеобразного диктата источников: структура и дискурс охранительной документации определяли доминирование в ней количественных характеристик (численность, дислокация, сферы применения труда, условия жизни и т. д.) и не отражали неявные качественные стороны жизнедеятельности ссыльных (маргинальность, адаптационность, эксцессивность, повседневность). Зафиксировав наличие в современной литературе терминологических рудиментов («раскулачивание», «правовое положение» и др.), автор акцентирует внимание на необходимости обращения к таким качественным понятиям, как «режимность спецпоселений», «иерархия статусов ссыльных», «межпоколенческие связи и конфликты», «цена репрессий». Будучи основой раскрестьянивания, социально-профессиональная мобильность ссыльного крестьянства, включая переход в другие страты (рабочие, служащие), в целом нивелировалась его режимным статусом.