Статья: Будущее колониальной системы в оценках экспертов Совета по международным отношениям во время Второй мировой войны (2025)

В рецензии рассматривается опубликованная в 2024 г. монография О. Р. Айрапетова «История внешней политики Советского государства в 1918–1941 годы», которая представляет одно из наиболее детальных на сегодняшний день исследований внешнеполитической деятельности СССР в межвоенный период. Опираясь на богатую историографию, как отечественную, так и зарубежную, и привлекая разнообразные источники, автор представляет читателю широкую палитру событий, сопровождавших появление на политической карте мира Советского Союза и его превращение в важного международного игрока. В этом процессе автор выделяет четыре этапа: 1917–1922 гг. (период Гражданской войны и интервенции), 1920-е — начало 1930-х годов (период становления советской внешней политики, отмеченный рядом международных кризисов), начало 1930-х — 1939 г. (борьба СССР против военной опасности в Европе и его участие в системе коллективной безопасности), 1939–1941 гг. (подготовка СССР к военному столкновению с Германией). Отличительной чертой рассматриваемой работы является глубокая контекстуализация реконструируемых явлений и событий. В связи с этим рецензент отмечает, что предметом исследования выступает не столько внешняя политика СССР, реализуемая Наркоматом иностранных дел, сколько его «большая стратегия», в рамках которой дипломатия играет роль лишь одного из инструментов наряду с экономическим строительством, военным планированием и разведывательной работой. В своем труде автор выдвигает ряд новых для отечественной историографии идей, утверждая, в частности, что СССР в 1920–1930-е годы находился лишь на пути превращения в великую державу, не будучи признанным таковой на международном уровне и не имея соответствующего влияния на события в мире. Другой важной идеей является критическая оценка деятельности М. М. Литвинова на посту наркома иностранных дел. Автор рецензии солидаризируется с этим тезисом и полагает, что в течение предвоенного десятилетия советский НКИД неверно оценивал потенциал политики коллективной безопасности и возможности ее согласования с национальными интересами СССР. По мере того как это противоречие становилось очевидным, политические и аппаратные позиции М. М. Литвинова ослабевали, что в итоге привело к его отставке в 1939 г. В заключение автор рецензии отмечает, что рассматриваемый в монографии период имел определяющее значение для оформления новой российской/советской внешнеполитической стратегии, а потому заслуживает дальнейшего осмысления в рамках отечественной науки.

Обычно политику США на Корейском полуострове в годы холодной войны рассматривают через призму логики биполярного противостояния и советско-американской борьбы за сферы влияния. Между тем международные взаимодействия на уровне корейской региональной подсистемы не сводились к жесткому размежеванию государств на два противоборствующих лагеря и характеризовались большей сложностью и непредсказуемостью. В настоящем исследовании предпринята попытка показать, что политика США была определяющим, но далеко не единственным фактором в становлении и развитии региональной подсистемы международных отношений на Корейском полуострове и корректировалась с учетом действий иных акторов. В первом разделе статьи выявляется тенденция к трансформации относительно мирной ситуации вокруг Кореи после окончания Второй мировой войны в сторону напряженного соперничества сверхдержав и разделения полуострова на два враждебных друг другу корейских государства. Автор отмечает, что экспорт биполярности в Корею осуществлялся тогда при активном содействии США, не желавших допустить чрезмерного усиления позиций СССР в регионе. Во втором разделе подробно рассматривается роль США в Корейской войне и ее последующем урегулировании. Подчеркивается, что уже тогда Вашингтон вопреки своим ожиданиям столкнулся с противодействием ряда региональных игроков и осознал необходимость поиска альтернативных стратегий участия в корейских делах. В третьем разделе выявляются конкретные шаги США, направленные на сокращение своего присутствия в Южной Корее, и анализируется реакция региональных игроков на изменения в американском внешнеполитическом курсе. В частности, показано, как американо-китайское сближение в 1970-е годы повлияло на эволюцию региональной системы безопасности в сторону многополярности и разрядки международной напряженности. В заключение делается вывод, что трендом региональной политики США в 1940–1970-е годы было осознанное и постепенное снижение степени своей вовлеченности в корейские дела за счет перераспределения обязательств между союзниками и привлечения новых акторов в процесс корейского урегулирования. При этом автор отмечает, что стратегический подход к корейской политике, выбранный США еще в годы холодной войны и основанный на системе многосторонних альянсов, сохраняет актуальность по сей день, помогая американскому руководству эффективно поддерживать свое присутствие на Корейском полуострове на современном этапе развития международных отношений.

В течение почти 80 лет после окончания Второй мировой войны военно-политические союзы Соединенных Штатов находились в центре регионального порядка как в Западной Европе, так и в Восточной Азии. В настоящее время послевоенная сеть альянсов США остается ключевым компонентом их политики в области международной безопасности, в основе которой лежит сохранение военного превосходства над нынешними и потенциальными соперниками на Евразийском континенте. При этом подходы США к выстраиванию союзнических отношений в Азиатско-Тихоокеанском регионе с самого начала отличались ярко выраженной спецификой. Чтобы лучше понять ее, а также выявить общие принципы формирования региональной политики США, представляется целесообразным обратиться к изучению генезиса так называемой Сан-Францисской системы — комплекса военно-политических договоренностей Вашингтона с азиатскими странами, сложившегося в первые годы холодной войны. Ядром этой системы стала серия соглашений между США и рядом региональных игроков, включая Японию, Филиппины, Австралию, Новую Зеландию, Республику Корея и Тайвань. В статье подробно проанализированы ход переговоров и содержание договоров между Соединенными Штатами и каждой из указанных стран. Эти договоры, по мнению автора, можно условно разделить на «гарантийные» и «перестраховочные». Примером договора первого типа служит тройственный Тихоокеанский пакт безопасности с Австралией и Новой Зеландией, который обеспечивал союзникам гарантии со стороны США в случае возрождения японского милитаризма. К «перестраховочным» следует отнести договоры о взаимной безопасности с Республикой Корея и Тайванем. Заключая их, США стремились, с одной стороны, обеспечить безопасность важных для стратегии «отбрасывания коммунизма» союзников, а с другой — застраховаться на случай авантюрных шагов их руководителей, минимизировав риск собственного вовлечения в ядерную войну с «коммунистическим блоком». Для описания получившейся структуры союзнических отношений стали использовать образ «колеса с втулкой и спицами». Такая «геометрия» связей «тихоокеанского кольца» оказалась достаточно устойчивой, и, как следствие, Сан-Францисская система, которая первоначально носила ситуативный характер, продолжает, пусть и в несколько измененном виде, существовать по сей день.

Изучение вопросов послевоенного урегулирования всегда привлекало внимание исследователей, но в современных условиях драматичной перестройки международных отношений оно приобретает особую актуальность. В этом контексте большой интерес представляет рассмотрение механизмов и логики генезиса Ялтинско-Потсдамского порядка. Цель данной статьи — восстановить эволюцию французских стратегических и дипломатических оценок по вопросу о ключевых параметрах системы безопасности в Европе по итогам Второй мировой войны. Обращение к кейсу Франции позволяет ярко раскрыть особенности болезненной адаптации страны к новым международным реалиям, связанным с потерей былого великодержавного статуса. Помимо привлечения редких архивных документов новизну исследованию придает попытка автора взглянуть на процесс трансформации французских внешнеполитических установок в период становления Ялтинско-Потсдамского порядка через линзы концепции «гистерезиса габитуса», т. е. понять, насколько им было свойственно воспроизводить традиционные практики, несмотря на изменившиеся условия среды. Как показано в первой части статьи, такая инерция мышления была особенно характерна для французского внешнеполитического планирования в 1943–1944 гг. Однако уже в 1945–1947 гг. начался процесс трансформации «габитуса»: французская дипломатия отказывалась от попыток добиться максимального ослабления Германии в пользу сближения с Великобританией и США. Одновременно французские военные всё настойчивее стали делать акцент на «советской угрозе». Полноценное разворачивание холодной войны поставило Париж перед необходимостью встроиться в «западный консенсус», не превратившись при этом в сателлита англосаксонских держав. В этих условиях в 1948–1949 гг. французская дипломатия сделала ставку на западноевропейскую интеграцию. Практическим выражением этой концептуальной перестройки внешнеполитического «габитуса» стало активное включение Франции в западные военно-политические блоки: Западный союз и НАТО. В то же время проявилась фундаментальная противоречивость внешнеполитических устремлений французского руководства: с одной стороны, оно старалось отстоять свою самостоятельность и не превратиться в сателлита Вашингтона, с другой — остро нуждалось в военно-политических гарантиях и кредитах от США. Поиск баланса между этими компонентами нового внешнеполитического «габитуса» Франции оставался трудной задачей для Парижа на протяжении всей холодной войны. Автор заключает, что хотя в рассматриваемый период можно констатировать существование эффекта «гистерезиса габитуса» во внешнеполитических установках французского руководства, оно также продемонстрировало способность гибко адаптировать свои планы, если они не вписывались в логику нараставшей холодной войны. Вместе с тем ряд базовых компонентов внешнеполитической идентичности страны, прежде всего императив возвращения «величия», оставались константами французской политики.

В ходе Второй мировой войны США обрели статус сверхдержавы, что предполагало активное участие американской дипломатии в решении вопросов послевоенного мирового устройства. Одним из краеугольных камней американской внешней политики в этом контексте стало укрепление отношений со странами Западной Европы, которые оказались на переднем фланге зарождавшегося советско-американского противостояния. В рамках данной статьи предпринимается попытка вписать эволюцию американских подходов к экономическому развитию Западной Европы в 1940–1950-е годы в более широкий контекст планов США по построению мирового либерального экономического порядка. Обращение к изучению послевоенной европейской политики Вашингтона представляется особенно актуальным, поскольку может помочь приблизиться к пониманию логики торгово-экономических отношений США с Европейским союзом в современных условиях. В первой части статьи рассматриваются основные вехи в истории создания послевоенных международных торговых и финансовых институтов: Международного валютного фонда (МВФ), Международного банка реконструкции и развития (МБРР) и Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ). Автор отмечает, что в этот период Вашингтон, пользуясь слабостью и зависимостью европейских стран, имел возможность достаточно эффективно навязывать им свое видение способов построения мирового экономического порядка. В то же время руководство США достаточно быстро осознало, что активное вовлечение западноевропейских стран в построение нового экономического порядка требует создания региональных организаций, которые способствовали бы развитию свободной торговли между ними. Во многом именно на решение этих задач был направлен план Маршалла, содержание которого подробно рассмотрено во второй части статьи. Автор подчеркивает, что в рамках реализации этой программы США целенаправленно использовали экономическую помощь, чтобы стимулировать объединительные тенденции в Западной Европе. В третьей части статьи подробно разбираются мотивы, стоявшие за поддержкой Вашингтоном процессов европейской интеграции. Как показывает автор, интерес США заключался в создании в регионе крупного рынка для экспорта американских товаров, поэтому американское руководство поддержало учреждение Европейских сообществ (ЕОУС, ЕЭС, Евратом). По замыслу Белого дома, сначала должна была произойти либерализация торговых отношений в Западной Европе, а затем — в торговле западноевропейских стран с внешними партнерами. Однако если первая часть этого плана была реализована успешно, то со второй возникли проблемы: внешнеэкономическая политика Европейских сообществ стала развиваться на протекционистской основе. Перед Вашингтоном вставала новая задача — разомкнуть западноевропейский блок в сторону либерализации торговли с внешними партнерами.

После Второй мировой войны Соединенные Штаты приняли активное участие в формировании тех базовых принципов международного торгового режима, которые в значительной мере определяют его облик и в настоящий момент. При этом сегодня именно США в лице Д. Трампа выступают едва ли не главной угрозой этим принципам, стремясь с помощью протекционистских мер и пересмотра торговых соглашений добиться для себя односторонних преимуществ. Для лучшего понимания этой трансформации американских внешнеэкономических приоритетов представляется целесообразным присмотреться к внутриполитическим дискуссиям, развернувшимся в США в конце 1940-х годов по вопросу о ратификации Устава Международной торговой организации (МТО), которая должна была стать главным инструментом либерализации международной торговли. В первой части статьи подробно рассмотрены перипетии переговоров вокруг различных проектов Устава. Автор заключает, что итоговую его версию, которая была согласована в Гаване в 1948 г., нельзя считать безоговорочной победой Вашингтона: американской делегации не удалось полностью отстоять те исходные принципы либерализации торговли, которые она продвигала, документ содержал большое количество лазеек и оговорок, размывавших его базовые принципы. Это обстоятельство прекрасно осознавали сторонники идеи создания МТО среди американских политических и бизнес-элит, которые, как показано во втором и третьем разделах статьи соответственно, прилагали значительные усилия, чтобы добиться ратификации ее Устава. С этой целью, в частности, был образован Комитет в поддержку МТО, в который вошли десятки крупных американских бизнесменов. Все эти усилия, однако, не смогли сломить сопротивление противников ратификации Устава, в число которых входили как убежденные протекционисты, так и сторонники либерализации международной торговли, которым не нравился принятый в Гаване вариант документа. В этих условиях поддержка Устава, в том числе администрацией Г. Трумэна, стала таять на глазах. Автор заключает, что неспособность Соединенных Штатов «продавить» свой проект Устава МТО имела негативные политические и репутационные последствия, которые, однако, в значительной мере компенсировались успешным подписанием ГАТТ. В то же время самым серьезным следствием провала проекта создания МТО стало усугубление международной напряженности, которую могла бы смягчить организация, регулирующая мировую торговлю.