Статья: Особенности знахарских практик в среде крестьян и горожан XVIII–XIX вв. по материалам следственных дел Нижегородской губернии (2025)

В статье рецензируется первая в историографии научная биография Николая Евгеньевича Маркова (Маркова 2-го), выдающегося консервативного политика Российской империи начала XX в. Подчеркивается, что автор биографии, профессор Института истории Санкт-Петербургского государственного университета Андрей Александрович Иванов, при ее написании опирался на широкий круг не только опубликованных, но и найденных им источников. Показано, что автор подробно и объективно исследовал происхождение Маркова, его становление как общественного и политического деятеля, роль черносотенного лидера в III и IV Государственных думах, в монархическом движении России и эмиграции. В связи с проблемами, затронутыми А. А. Ивановым, в русле исторической компаративистики сопоставляется антисемитизм Маркова и современного ему американского политика Т. Э. Уотсона. Кроме того, с точки зрения исторической элитологии рассматривается закулисная история прекращения «забастовки министров», вызванной скандальной речью Маркова и происходившей в мае–октябре 1913 г. Тем самым подтверждается вывод А. А. Иванова о том, что «курский зубр» играл ключевую роль не только в черносотенном лагере, но и в Третьеиюньской системе.

Рецензируемая коллективная монография – результат многолетних исследований группы авторов, занимающихся историей памяти о Первой мировой войне на Ближнем Востоке, в Армении, Австралии и Новой Зеландии. Значительное внимание уделено историографии Великой войны, политике памяти в странах указанных регионов. Отмечено сильное влияние политической конъюнктуры на проведение памятных мероприятий (Мец Егерн в Армении, День АНЗАК в Австралии и Новой Зеландии, победа в Галлиполийском сражении – в Турции). Несмотря на то, что в книге не упомянуты памятные мероприятия в других государствах, появившихся на обломках Османской империи, монография раскрывает значительный и до сих пор малоисследованный сюжет – память о Первой мировой войне за пределами Европы. Несмотря на специфичность темы, книга будет интересна всем, кто интересуется историей Великой войны.

В статье описывается эпизод, связанный с неудачной атакой лейб-гвардии Егерского полка 12 октября 1877 г. на турецкие позиции у Телиша. Полк потерял значительную часть рядового и командного состава, а оставленные на поле боя раненые были зверски замучены турками, не желавшими выполнять условия подписанной ранее их страной Женевской конвенции о военнопленных. Четыре дня спустя Телиш был взят русскими, и масштаб трагедии егерей стал очевиден военному командованию. Автор анализирует реакцию на турецкие зверства со стороны рядового и командного состава войск, журналистов и посетившего место трагедии художника В. В. Верещагина, создавшего на эту тему пронзительное полотно «Побежденные. Панихида». Сопоставление визуального и литературного текстов Верещагина дает возможность лучше представить замысел художника. Приводятся оценки современников, увидевших картину на выставке работ Верещагина, состоявшейся в Петербурге в 1880 г. и в Москве в 1883 г., – как опубликованные, так и ранее не публиковавшиеся источники, мнения представителей разных элит – правительственной, военной, художественной и интеллектуальной. Автор предлагает объяснительную модель негативного отношения правящей верхушки к работам Верещагина, сравнивая его творчество с картиной К. Маковского «Болгарские мученицы», вписывавшейся в общеевропейский тренд сексуализации военного насилия. В статье выстраивается сопоставительный ряд как для батальных полотен Верещагина (французские баталисты О. Верне, Э. Детай и А. де Нёвиль), так и для изображений «ужасов войны» (Ж. Калло и Ф. Гойя).

Исследование фокусируется на реформе Устава о службе гражданской и его новом проекте, разработанном специальной Комиссией в период с 1895 по 1901 г. В статье анализируются межведомственные и внутриведомственные документы высших и центральных государственных учреждений для выяснения отношения ведомств к проекту устава. В этом документе были предложены значительные преобразования российской системы чинопроизводства, включая уравнивание прав для всех сословий при поступлении на гражданскую службу, сокращение четырех гражданских чинов, разделение службы на классную, неклассную и службу по найму и др. Однако из-за разногласий между ведомствами проект не был принят Государственным советом. Анализ архивных материалов, в том числе ранее неопубликованных, помогает обозначить факторы, обусловившие отказ отдельных ведомств от реализации нового проекта, что, в свою очередь, позволяет лучше понять причины медленной эволюции системы гражданского чинопроизводства в Российской империи в XIX – начале XX в. и ее значение как одной из основ государственности.

В статье на основе законодательных актов и неопубликованных материалов по Ярославской, Тверской и Тобольской губерниям рассматривается проблема супружеского насилия во второй половине XIX – начале XX века. Использовалась выборка дел, отложившихся в региональных архивах Тобольска, Твери, Ярославля, Рыбинска и Ростова, а также в Российском государственном историческом архиве, по таким преступлениям, как оскорбление действием, побои и истязания. Изучены дела волостных, уездных, мировых и окружных судов, что позволило представить особенности решения подобных дел в разных судебных учреждениях регионов. Описаны этапы судопроизводства в зависимости от учреждения, в котором рассматривалось дело, представлен анализ применения определенных статей законодательства о наказаниях. Выявлены главные причины супружеских конфликтов, основные поводы к проявлению агрессии со стороны мужей в отношении своих жен, озвученные в ходе следствия как пострадавшими, так и ответчиками. В изученных делах отмечено расхождение между достаточно суровыми мерами наказания, закрепленными в законодательстве по данному виду преступления, и относительно легкими реальными последствиями для виновных. Побои, не приведшие к серьезным повреждениям организма, не считались из ряда вон выходящим явлением семейной жизни и не наказывались действующим законодательством. Преступления, имевшие разную степень тяжести последствий, рассматривались в различных инстанциях, так, наиболее тяжелые и угрожающие жизни и здоровью доходили до окружных судов. Практика показывает, что далеко не все дела в итоге оканчивались наказанием жестоких мужей, достаточно часто женщинам приходилось примиряться с супругами. При отрицании умысла виновным и отсутствии доказательств систематичности побоев (например, с помощью показаний свидетелей, соседей) и тяжести ран привлечь подсудимых к серьезным наказаниям было практически невозможно.

Полноценному использованию женщинами своих прав на защиту препятствовали сформированный страх перед мужьями и уважение к традициям. Серьезной проблемой являлось положение женщины в семье после возвращения ее мужа домой по завершении срока наказания.

Средства передвижения и способы обустройства дорожной сети для столь обширной сухопутной державы, как Российская империя, имели большое значение. Несмотря на развитие речных коммуникаций, доля гужевого транспорта для перевозок грузов и перемещений людей всегда была очень велика. В России издавна стали путешествовать и перевозить грузы на дальние расстояния на лошадях, создали разные виды повозок, выработали способы запряжки лошадей. Устойчивые стереотипы поведения во время поездок на дальние расстояния гужевым транспортом составляют так называемую дорожную традицию России. Дорожная традиция – это условия, обстоятельства и ситуации, которые сопутствовали дальнему сухопутному перемещению. В этой статье исследованы некоторые особенности дорожной традиции на Европейском Севере России в дореволюционное время, а именно: в Архангельской, Вологодской, Олонецкой, Вятской губерниях. Источниками стали многочисленные документальные очерки, создававшиеся литераторами и публицистами, работы статистиков, мемуарная литература. Расстояния на Европейском Севере России были значительными, а население редким. Это затрудняло создание качественных дорог. Обращено внимание на устойчивые выражения, которыми характеризовалась дорожная традиция тех мест, например, на поговорку «Во всей Онеге нет телеги». Показано, что в теплое время года в отдаленных местностях северных губерний России обычные крестьянские телеги из-за бездорожья и заболоченности и в самом деле использовались редко. Вместо них употреблялись различные иные приспособления для перевозки, или же люди путешествовали верхом на лошадях. Это показывает адаптивные механизмы традиционной культуры. С конца XVIII и до начала XX в. состояние путей сообщения существенно не улучшалось. Все это стимулировало поиски принципиально иных способов перевозок. Позднее, в XIX–XX вв., главным движителем дорожной истории России стали технические усовершенствования, которые коренным образом изменили транспортную систему и дорожную географию, повлияв на жизнь десятков миллионов людей.

Статья посвящена проблеме отражения в российской историографии известных сведений о памятниках местного летописания XVI века, написанных представителями служилого сообщества из числа дьячества и дворянства. В современной исторической науке не предпринималось попыток дать обзор накопленному комплексу сведений о произведениях, авторы которых были выходцами из светской среды, как отдельному явлению местной книжной культуры Российского государства. Введение памятников историописания, создававшихся лицами, которые работали без патронажа и прямого руководства светских и церковных властей, в более широкий контекст историографии эпохи Позднего Средневековья и Раннего Нового времени представляет интерес в связи с возможным изменением подхода к источникам как отражению взгляда автора на окружавшую его действительность. В статье особое внимание уделено сложившимся представлениям отечественных историков о происхождении, составе и авторстве Постниковского, Безднинского летописцев, а также Летописца дворян Извольских как произведений местного летописания. По ходу работы отмечены достижения М. Н. Тихомирова и Н. В. Белова по изучению текстов и социальных связей авторов Постниковского летописца и Летописца дворян Извольских соответственно. Особое внимание уделено дискуссии, посвященной личности и политической ориентации думного дворянина М. А. Безднина, а также целевому назначению летописца, созданного им в середине 1580-х годов после ухода в монастырь. Обзор отечественной историографии дворянского и дьяческого летописания в России XVI века показывает, что на периферии исследовательских интересов остались вопросы, связанные с авторским самосознанием создателей историописных произведений и принципами их работы в связи с отбором сведений для своих творений.