Статья посвящена анализу ключевой эстетической дискуссии в немецкой литературе конца XVIII века между Фридрихом Шиллером (1759—1805) и Готфридом Августом Бюргером (1747—1794) о природе «народного» искусства. Проанализированы тексты полемики: рецензия Шиллера «О стихотворениях Бюргера» и ответ Бюргера «Предварительная антикритика». Цель исследования — описать литературно-эстетические представления Шиллера (идеализирущее, классицистическое искусство) и Бюргера (демократическое, реалистическое искусство). Выявлено, что Бюргер утверждал реалистический принцип «народности», основанный на изучении фольклора и правдивом отражении действительности, при котором поэт должен быть «в гуще» народа, а Шиллер отстаивал идеалистический подход, требующий от поэта создания возвышенного идеала и «снисхождения» к народу для его облагораживания. Доказано, что концепция Бюргера утверждала жизненную достоверность произведения, а позиция Шиллера вела к элитарности и схематизму. Автор приходит к выводу о том, что спор был неизбежен и отразил фундаментальное расхождение между классицистической и предромантической парадигмами. Сделан вывод о том, что Шиллер отрицает позицию Бюргера и внедряет в теорию искусства представления нового классицизма. Новизна исследования видится в детальном сопоставительном анализе аргументов обеих сторон, раскрывающем онтологические основы их эстетических расхождений.
Проанализирована поэма австрийского литератора Липинера (S. Lipiner, 1856—1911) «Освобожденный Прометей» («Der entfesselte Prometheus», 1876) в аспекте рецепции дионисийской музыки в литературном тексте. Актуальность исследования обусловлена интересом современного литературоведения к прометеевскому дискурсу и теме дионисизма. Впервые в отечественном литературоведении представлены результаты анализа поэмы Липинера с точки зрения интермедиального подхода к проблеме дионисийской музыки. Уделено внимание генезису дионисийской музыки, восходящему к философии и литературе Древней Греции. В качестве источников привлекаются коррелирующие с дионисийским дискурсом произведений Гесиода (VIII век до н. э.), Гете (J. W. Goethe, 1749—1832) и Ницше (F. Nietzsche, 1844—1900). Представлены результаты сопоставительного анализа элементов поэм «Фауст» Гете и «Освобожденный Прометей» Липинера. Постулируется преемственность исследуемой поэмы по отношению к гетевской интерпретации дионисийской музыки. Доказывается особое значение ницшеанского подхода к дионисизму для поэмы Липинера. Автор приходит к выводу, что интермедиальный аспект дионисийской музыки в исследуемом произведении наиболее полно раскрывается в контексте культа Диониса, характерного для австрийской литературы рубежа XIX— XX веков.
В статье рассматриваются вопросы художественного значения топосов садов и парков в поэтике новелл Теодора Шторма. Автор останавливается на характеристиках этих элементов с точки зрения их эстетической, структурной и смысловой значимости. Как комплексное явление художественно го мира автора, сады и парки реализуют систему отношений человека с природой и миром (обществом). Актуальность работы обусловлена введением в научный обиход современных подходов к анализу парковых, садовых, усадебных топосов в новеллистике Теодора Шторма, позволяющих выявить универсальные и авторские приёмы моделирования этих топосов. Цель исследования: обобщить наблюдения за особенностями художественного изображения садов и парков как уникальных пространств в новеллах Теодора Шторма. В статье указывается, что сады как часть литературного произведения являются удвоенным текстом. С одной стороны, они являются аналогом реального мира, а с другой стороны, связаны с культурной традицией и функционированием в литературе. Сад как текст в тексте приобретает новые смыслы, которые интерпретируются авторским сознанием. Отмечается, что сады являются текстом, объединяющим различные искусства и подверженным изменениям восприятия в разные эпохи. Устанавливается, что основная семантика топоса сада заключается в представлении о нем как особом нравственном и духовном пространстве. Выявляется такая особенность манеры Шторма, как фокусировка на переживаниях и эмоциональных состояниях, часто в форме воспоминаний.
Исследуется творчество современного австрийского писателя Клеменса Й. Зетца (род. 1982). Выполнен обзор наиболее значимых романов автора, опубликованных в период с 2007 по 2023 год. Актуальность исследования обусловлена необходимостью осмысления феномена «австрийская литература» начала XXI века. Выявлено, что, с одной стороны, Зетц продолжает традиции австрийской литературы второй половины ХХ века, с другой стороны, экспериментирует с повествовательной организацией текста, использует различные нарративные стратегии. К исследованию привлекается понятие нарративной провокации как аспекта нарративной стратегии. Особое внимание уделяется авторскому стилю Зетца, своеобразию организации нарратива. Доказано, что нарративная провокация определяет авторскую интенцию, «организует» коммуникацию повествователя с читателем, кроме того, позволяет выявить особенности поэтики романного творчества Зетца. Новизна исследования заключена в том, что до сих пор творчество Зетца не являлось объектом изучения в российском литературоведении. Методологической основой работы являются исследования зарубежных и отечественных ученых, касающихся австрийской литературы, а также природы нарративной стратегии, включающей в себя нарративную картину мира, нарративную модальность и нарративную интригу (В. И. Тюпа).
Анализируются особенности трансформации сюжета о возвращении Одиссея на Итаку в драме Штефана Шютца «Возвращение Одиссея» (1972). Актуальность исследования обусловлена представленными в пьесе стратегиями репрезентации современности, связанными с рецепцией античного наследия. Использованы культурно-исторический метод исследования, рецептивный и мифопоэтический подходы к анализу художественного текста. Сделан вывод, что все мифологические персонажи в пьесе подвергаются переосмыслению: образы Телемаха и Пенелопы травестируются и дегероизируются, Одиссей также лишен своей героичности. Проблема идентичности, связанная с образом Одиссея, интерпретируется как одна из центральных в пьесе. Её раскрытие структурно реализовано на композиционном уровне пьесы через мотив узнавания. Художественная работа с мифом Штефана Шютца оценивается как соответствующая основным тенденциям рецепции Античности в драматургии ГДР. Доказано, что пьеса имеет ярко выраженную социально-критическую направленность, связанную с изображением последствий тоталитарного строя и механизмов формирования идеологии. Демонстрируется воплощение этих идей в тексте драмы через метафору болезни как инструмента контроля над общественным сознанием.
Статья посвящена рецепции новеллы Ф. Кафки «Превращение» в русской мысли. Целью статьи является анализ различных интерпретационных версий относительно наличия крыльев у превратившегося Грегора Замзы. Сопоставлены разные трактовки новеллы, актуализирующие внешний облик героя: русского переводчика Г. Ноткина, русского критика В. Белоножко, русскоязычного драматурга З. Сагалова, автора пьесы «Не верьте господину Кафке». Выявлено, что вопрос о крыльях Грегора имеет противоположное решение в научной и переводческой, с одной стороны, и художественной, с другой стороны, герменевтике новеллы. Вопрос о наличии у превратившегося Грегора крыльев был поставлен В. Набоковым. В научной и переводческой традиции, полемизирующей с трактовкой В. Набокова, превращение Грегора в жука, наделенного крыльями, отвергается. Художественный опыт герменевтики новеллы, наоборот, изображает Грегора крылатым существом. Релевантность такой интерпретации новеллы обоснована обращением к незаконченному роману Ф. Кафки «Свадебные приготовления в деревне», в котором содержится образ превращения в жука, наделенного крыльми. Сопоставительный анализ и наблюдения автора легли в основу оригинальной интерпретации новеллы. Предложенная трактовка подкреплена анализом повествовательной специфики новеллы и обращением к практике английского перевода лексемы, обозначающей насекомое, в которое превратился Грегор.