Цель исследования: рассмотреть формирование культовой архитектуры в восточных районах Золотой Орды на примере памятников мемориального зодчества. Проследить региональные различия и влияние различных архитектурных школ и строительных традиций на возникновение и развитие форм мавзолеев. Материалы исследования: мавзолеи, которые являются наиболее многочисленными объектами монументальной архитектуры, исследованными на всей территории Золотой Орды. В работе рассматриваются как археологические памятники, так и различные изображения мавзолеев: рисунки XVIII-XIX вв. и фотографии начала XX в. Результаты и научная новизна: в работе собраны и рассмотрены все мавзолеи восточных районов Золотой Орды. Обзор показывает, что среди всех построек на основании строительной техники можно выделить два направления зодчества - строительство из камня и строительство из кирпича (обожженного и сырцового). Анализ типов планировки, строительных приемов, архитектурных деталей мавзолеев и строительных материалов приводит к выводу, что в сложении мемориального зодчества прослеживается несколько направлений. Каменные мавзолеи Приуралья по своей архитектонике тесно связаны с архитектурой Волжской Булгарии, которая, в свою очередь, возникла под сильным влиянием сельджукской Малой Азией и отчасти Закавказья. Большая часть мавзолеев построена из обожженного и сырцового кирпича. Среди них выделяется группа кубических мавзолеев с шатровым куполом на барабане и массивным порталом. Эти здания находят прямые аналогии среди памятников Средней Азии, прежде всего, Хорезма. Группа башенных или пирамидальных мавзолеев представляет собой постройки архаического облика, которые повторяют поминальные памятники тюрок. Также в восточных районах строились двухкамерные мавзолеи, состоявшие из комнаты для проведения обрядов (зиярат-ханэ) и усыпальницы (гур-ханэ). Мавзолеи такой планировки не имеют прямых аналогий за пределами Золотой Орды и являются творческой переработкой уже известных схем.
Цель статьи: тезисно рассмотреть эволюцию использования понятия «татары» в документах Московского царства / Российской империи применительно к населению Зауралья и Западной Сибири XVI-XVIII вв. Материалы исследования. В работе проанализированы материалы источников и реконструировано смысловое содержание понятия «татары» и его изменения в течение рассматриваемого периода. В исследовании использован источниковедческий метод. Источниками являются как давно опубликованные документы, так и выявленные архивные материалы Результаты и научная новизна. На раннем этапе включения этих территорий в состав Московского царства слово «татары» зачастую вообще не несло какой-либо конкретной языковой либо культурной нагрузки. Оно использовалось, наряду с понятиями «вогулы» и «остяки», для номинации любого ясачного населения лесных и лесостепных зауральских уездов. Более того, эти три понятия были взаимозаменяемы - одни и те же группы населения могли быть названы в документах, как татарами, так и вогулами, либо остяками. На рубеже XVI-XVII вв. произошло распределение обозначений ясачного и служилого населения по уездам. Ясачное и служилое автохтонное население Тарского, Тобольского, Туринского и Тюменского уездов стало называться однозначно татарами. Но был и ещё один аспект - понятие «татары» в документах, касающихся Зауралья XVII в., употреблялось и как общее обозначение тюркоязычных, либо «степных» народов. Татарами могли называть и ясачных татар Тюменского, Тобольского и т. д. уездов, и башкир, и выходцев из Поволжья, и калмыков, и казахов. Следовательно, наименование татары в источниках конца XVI-XVII в. выступает либо как ситуативное обозначение для ясачного и служилого сословия определённых уездов, либо как обобщающее понятие, включающее в себя различные по идентичности (башкиры и казахи) или языку (казахи и калмыки) группы.
В статье изучается этноним «татар» в династийных историях «Вэй шу», «Сун шу», «Суй шу», «Цзю Тан шу», «Синь Тан шу», «Цзю У дай ши», «Синь У дай ши», «Ляо ши», «Сун ши», трудах Ли Дэюя «Письма уйгурам» и Е Лун-ли «Истории государства киданей», «Различных официальных и неофициальных записях о [событиях] периода правления Цзяньянь» Ли Синьчуаня, в династийных историях «Юань ши», «Синь Юань ши» и «Мин ши», произведениях «Хэй да ши люэ», «Мэн да бэй лу» и единственном монгольском (татарском) источнике «Юань чао би ши». Также привлекаются материалы древнетюркских Орхонских памятников VIII в. В результате проведенного исследования установлено, что впервые термин «татар» появляется в династийной хронике «Вэй шу» у племени жужаней как собственное имя кагана Моуханьхэшэнгай (414-429 гг.). В дальнейшем термином «татар» в китайских источниках обозначали племена, проживающие на территории восточной Монголии и северо-восточного Китая. Иероглифическое обозначение этнонима «татар» на протяжении V-XIV вв. неоднократно менялось, установлены более 10 иероглифических записей «татар». С формированием Монгольской империи, наряду с этнонимом «татар», в источниках появляются названия «монголо-татары» и «монголы», хотя в династийной хронике «Мин ши» они признаются тождественными. Династийные истории содержат официальную точку зрения китайских хронистов на монгольский период. Использование терминов «татар» и «монголы» в них может отражать как реальные этнические различия, так и политическую конъюнктуру. Версия о происхождении «татар» от тюрков-шато, указанная в «Мэн да бэй лу», противоречит более ранним историческим сведениям. Также, установлено, что в оригинальной версии произведения «Юань чао би ши» повествование идет от имени «монголов», но в китайском переводе указываются «татары». Вопрос использования названия «монгол» вместо «татар» является дискуссионным в отечественной и зарубежной историографии. Китайские ученые называют причиной уничижительный оттенок термина «татар» (варвар), при этом авторы «Хэй да ши люэ» предлагают альтернативную версию.