Статья детализирует события 14 декабря 1917 г. в Петрограде, когда в городе была проведена национализация 28 частных банков. Сделан акцент на кадровом обеспечении проведения данной специальной банковской операции осенью 1917 г. Ключевая идея В. И. Ленина была реализована в 1917 г. В. Р. Менжинскими другими большевистскими деятелями. Раскрывается особая роль в национализации частных банков руководителя наркомата финансов В. Р. Менжинского: он отвечал за указанный тщательный подбор финансовых кадров в наркомате и за проведение самой операции. Рассмотрен поиск специалистов по банковскому делу в среде большевистских деятелей. Указаны личные рекомендации В. Р. Менжинского, Н. И. Бухарина, Я. М. Свердлова. Также анализируется привлечение внепартийных банковских работников, сочувствовавших советской власти. Указана особая роль представителей двух крупных российских банков - Русского для внешней торговли банка и Соединенного банка. Впервые раскрыта роль А. Р. Менжинского, старшего брата В. Р. Менжинского, крупного банковского работника, привлеченного к разработке мер по национализации частных банков в Петрограде. Уточняется семейная история Менжинских, которая ранее искажалась в ряде исследований, что приводило к ошибочной интерпретации декабрьских событий 1917 г. в Петрограде. Критически анализируется ряд воспоминаний о ходе проведения национализации частных банков в Петрограде, вводятся материалы неопубликованных личных источников, а также периодической печати.
На основе архивных материалов в статье раскрываются некоторые аспекты политики партийного государства в отношении автономных элит казахского аула Актюбинской губернии в 1920-е гг. Центральная партийно-советская бюрократия считала, что казахские баи были в состоянии воспрепятствовать действиям государства, способны к сопротивлению Советской власти. Стремясь полностью ликвидировать политическое и экономическое влияние лиц байской группы на местное население, уничтожить их как своих политических противников, партийное государство принимает решение изолировать арестованных не только от родных мест, но и выселить за пределы КазахскойРеспублики. Уголовное преследование было даже не за прямые антиправительственные действия или призывы к ним и тем более не за попытку вооруженной борьбы, а только за саму социальную принадлежность к так называемым байско-аксакальским элементам. Социальный порядок в кочевой и полукочевой общине, державшийся на консенсусе большинства, был сознательно разрушен практиками революционного насилия. Байство, являясь традиционной и неформальной организацией, по своей консервативной сути не было склонно к политическим авантюрам, избегало отрытой конфронтации с Советским государством. Традиционные казахские элиты и жители аулов ждали от власти коммунистов соблюдения дооктябрьских традиций при сборе налогов и возможности сохранения привилегированного положения семьями элитных групп. Большевики, к концу 1920-х гг. вернувшись к практикам«военного коммунизма», пошли по пути полной ликвидации института частной собственности. Политика партийного государства формировала массовое недовольство населения аула. По сути, государство направило все свои усилия на создание революционной ситуации в казахском кочевом и полукочевом социуме.