Актуальность исследования обусловлена фундаментальной трансформацией системы международных отношений в сторону полицентричности, где наряду с традиционными факторами силы возрастает роль коммуникативных и ценностных ресурсов. Русский язык, являясь одним из официальных языков ООН и сохраняя значительное коммуникативное пространство на постсоветской территории, оказался в эпицентре противоречивых процессов глобализации, регионализации и цифровизации, что требует нового осмысления его стратегического потенциала и ограничений. Цель статьи заключается в проведении комплексного междисциплинарного анализа роли русского языка как фактора международных отношений для выявления его ресурсной базы, системных вызовов и вероятных траекторий развития в условиях становящегося полицентричного мирового порядка. Задачи исследования вытекают из поставленной цели и включают: 1) реконструкцию исторической эволюции международного статуса русского языка; 2) классификацию и характеристику его современных полифункциональных проявлений в различных сферах; 3) анализ геополитической и цивилизационной динамики, связанной с языком; 4) критическую оценку его эффективности в качестве ресурса «мягкой силы»; 5) выявление ключевых трендов и формулирование альтернативных сценариев его будущего. Исследование опирается на совокупность научных публикаций по социолингвистике и международным отношениям, официальные документы ООН, ЕАЭС, ШОС, статистические данные, результаты социологических опросов. Методологическую основу составляет системный подход, дополненный историко-генетическим и сравнительным методами, а также контент-анализом. В результате проведённого исследования установлена дуалистическая модель современного русского языка, который функционирует одновременно как инструмент интеграции и практической коммуникации на евразийском пространстве и как поле идеологического и информационного противоборства. Выявлены ключевые тренды, определяющие его развитие: устойчивая регионализация, углубляющаяся диверсификация языковых предпочтений под влиянием глобальной конкуренции, фундаментальное воздействие цифровой трансформации и демографические вызовы. Таким образом устойчивость позиций русского языка обеспечивается его институциональным статусом, функциональной необходимостью в рамках евразийской интеграции и уникальным историко-культурным капиталом. Однако его долгосрочное будущее будет зависеть от общей социально-экономической и политической траектории России, её способности генерировать привлекательные для мирового сообщества смыслы и продукты. Наиболее реалистичным представляется сценарий сохранения за ним статуса одного из ведущих региональных языков мира без возврата к глобальному влиянию, характерному для предшествующей биполярной эпохи.
Различные теории кросс-культурной коммуникации, разрабатываемые в том числе в рамках философии культуры, культурной антропологии, социальной психологии, когнитивистики и др., предлагают разнообразные способы классификации национальных культур. При этом остаётся недостаточно проработанным вопрос о параметрах сопоставления культур, — особенно таких, которые бы поддавались прозрачным процедурам количественной и/или качественной оценки. В данной статье обосновано использование для этих целей параметра «индивидуализм — коллективизм» в качестве «рамочного»; с позиций культурной антропологии и философии культуры этот приём апробирован применительно к представителям не только условно западных, но и незападных культур. В задачи исследования входил анализ известных теорий кросс-культурного взаимодействия с выделением в них компонентов, связанных с исследуемой рамкой; уточнение пересечений и несовпадений этих теорий; определение связи поведенческих особенностей с ценностными установками, раскрывающими типы ориентации в рамках параметра «индивидуализм — коллективизм» и анализ ряда кейсов, иллюстрирующих общее и различное в реализации этой рамки представителями нескольких национальных культур. Материалами исследования послужили теоретические разработки в области культурной антропологии, философии и психологии культуры — теория культур вины и стыда Р. Бенедикт, теория самопрезентаций Р. Баумейстера и Д. Хаттон, теория самоконструирования личности Х. Маркус и Ш. Китаямы, а также теория культурных логик А. Люнг и Д. Коэна. Также в статье проанализирован ряд кейсов, собранных лично автором. В ходе работы с теоретическими источниками применялся категориальный анализ; в ходе сбора и обработки информации были использованы такие методы, как включенное наблюдение и дискурс-анализ. Общеметодологический призмой послужили компаративный подход и приёмы герменевтики. В результате исследования показано, что, как минимум начиная с 1960-х гг., специалисты в области изучения культуры всё чаще начинают обнаруживать ограничения и нестыковки в теориях, прежде претендовавших на универсальность. Кроме того, разработанные в лоне западной культуры, многие подходы, в том числе антрополого-психологические, перестают работать при применении их к людям незападных культур. В результате интерпретации собранных данных получено подтверждение инструментальной пригодности использования параметра «индивидуализм — коллективизм» для интерпретации различий поведенческих особенностей представителей в том числе незападных народов. Наложение данного параметра на различные теории культуры показывают его модульный характер, способность непротиворечиво встраиваться в наработки по более широкому (как и более узкому) кругу вопросов. При этом данный параметр чётко коррелирует с ключевыми поведенческими особенностями, выраженно отличными у представителей западных и незападных культур, позволяя интерпретировать ряд феноменов, ранее не поддававшихся интерпретации.