С углубленным развитием Big Data, или больших данных, и искусственного интеллекта, а также усилением концепции зеленого и низкоуглеродного развития в системе функционирования городов возникла новая концепция — «зеленый умный город». В настоящее время уровень урбанизации и градостроительства в России и Китае растет из года в год, однако при этом все более актуальными становятся вопросы рационального использования ресурсов, социально-экологического и инновационного развития. В связи с этим необходимо активизировать усилия по оптимизации городских систем, содействовать рациональному распределению ресурсов и продвигать строительство зеленых умных городов.
Цель и задачи. Оценка и прогнозирование уровня развития зеленых умных городов, что способствует формированию научно обоснованных стратегий для государственных органов, а также играет важную роль в содействии рациональному распределению ресурсов и созданию комфортной и благоприятной городской среды.
Методология. В процессе работы применялись исторический и институциональный методы (при анализе истории развития умных городов), а также концептуальный контент-анализ (при изучении основных документов по строительству зеленого умного города из российских и китайских правительственных ведомств, международных организаций, консалтинговых фирм и т. д.) и статистический анализ вторичных данных. В статье проведен сравнительный анализ текущего состояния экологически устойчивых умных городов в Китае и России с позиций четырех аспектов: сильные стороны, слабые стороны, возможности и угрозы.
Результаты. Гипотеза статьи заключается в предположении, что политика России и Китая в отношении умных городов не является идентичной, однако каждая из стран, используя свои сильные стороны, может оказать содействие общему развитию данного направления.
Выводы. Подходы России и Китая могут быть интегрированы. В будущем Китай может оказать России содействие в ускорении развития 5G, искусственного интеллекта (ИИ) и интернета вещей (IoT), что позволит улучшить инфраструктуру зеленых умных городов в России. В свою очередь, Россия может предоставить Китаю технологическую поддержку в области умной безопасности и управления энергоресурсами, что повысит уровень зеленых умных городов в Китае.
То обстоятельство, что Китай, несмотря на официальный запрет майнинга, введенный в 2021 г., продолжает удерживать мировое технологическое и производственное первенство в данной сфере, представляет собой парадоксальный феномен, нуждающийся в теоретическом осмыслении. Цель и задачи. В качестве основной цели исследования заявлено выявление причин, позволяющих китайской индустрии добычи криптовалют сохранять лидирующие позиции вопреки введенным ограничениям. Для достижения этого в работе последовательно решаются следующие задачи: определяется совокупность факторов, благодаря которым национальные компании доминируют на рынке ASIC-майнеров; дается оценка того, в какой степени китайские производители сохраняют контроль над глобальными вычислительными мощностями после их перемещения в другие юрисдикции; анализируются институциональные противоречия, заложенные в самой государственной политике; а также исследуется роль неформальных деловых связей (гуаньси) и адаптационных моделей бизнеса, включая переключение на экспортные потоки и развитие смежных высокотехнологичных направлений.
Методология. В работе задействован междисциплинарный инструментарий, объединяющий экономический, институциональный и социокультурный ракурсы анализа; эмпирическую основу составили данные о перемещении вычислительных ресурсов в зарубежные юрисдикции и экспертные оценки того, как неформальные практики обеспечивают устойчивость сектора.
Результаты. Проведенное исследование показывает, что запретительные меры 2021 г. запустили процесс структурной перестройки индустрии, но отнюдь не ее свертывание — рынок консолидировался в руках крупных корпораций, обладающих необходимыми ресурсами для глобальной экспансии; одновременно с этим технологическая независимость Китая в полупроводниковой сфере и гибкость культурных практик позволяют превращать административные барьеры в дополнительные конкурентные преимущества на внешних рынках, а эффект «суперпозиции», при котором формальный запрет сосуществует с реальным развитием, находит в рассмотренном кейсе полное подтверждение.
Выводы. Попытки объяснить устойчивость технологического лидерства Китая в условиях официального запрета исключительно через призму административной или рыночной логики неизбежно оказываются неполными; реальная картина такова, что пекинское руководство ведет двойственную политику, сочетая жесткую регуляторную риторику с прагматичной поддержкой национальных производителей, что и обеспечивает отрасли долгосрочную устойчивость и экономическую эффективность. Дальнейшая траектория развития этого парадокса будет предопределяться тремя ключевыми переменными — успешностью внедрения цифрового юаня, исходом технологического противостояния в производстве полупроводников и качественными изменениями в предпринимательской среде, связанными со сменой поколений бизнесменов, строивших свою деятельность на личных связях.