Статья посвящена реконструкции значения термина “ahimāyā”, встречающегося в отдельных гимнах Ригведы и образованного от сочетания слов “ahi” («змея») и “māyā” («магическая сила», «иллюзия»). Несмотря на редкость употребления, этот термин концентрирует в себе ключевые черты ведийского мировоззрения, в котором мнимое не противопоставлено реальному, а существует как форма динамического напряжения между космическими порядком (“Ṛta”) и хаосом. На основе анализа гимнов Ригведы показано, что ahimāyā выступает не как заведомо разрушительная демоническая сила, а как нейтральная и онтологически активная энергия, которая может использоваться как богами, так и демонами в зависимости от ритуального и космогонического контекста. Исследование показывает, что “ahimāyā” функционирует не только как мифологема, связанная со змеями и магией, но и как структурный элемент ведийской онтологии, отражающий особый взгляд на трансформацию, скрытую силу и управляемость видимого мира через ритуал. Автор предлагает интерпретировать “ahimāyā” как форму «мнимого» в ведийской поэтике, несводимого к понятию иллюзии в негативном или эпистемологическом смысле. В статье прослеживаются связи между “ahimāyā” и позднейшими образами Раху, Кету, а также “nāga” в индуистской, буддийской и тантрической традициях, что позволяет говорить о культурной и философской преемственности змеиных и магических символов в индийской мысли.